Bad News

История пятая Жаркой Филипп Михайлович Танкист.  

Барвенковский выступ – Сталинград. 1942 год

При наступлении в окрестностях населенного пункта Голая Долина в моем танке корреспондент газеты и впоследствии известный писатель Вадим Собко участвовал в атаке. Свои впечатления он опубликовал сразу - же во фронтовой газете, а впоследствии и в сборнике «Слово и подвиг». Привожу эту статью далее полностью, так как в ней показаны очень непосредственно ощущения человека впервые участвовавшего в танковой атаке.

Командир танка – лейтенант Жаркой – ещё совсем юноша. Недавно он закончил школу, вырос в боях, стал опытным танкистом, стал командиром роты и это своё назначение принял как награду.

Танк рванулся вперёд. Внутри не слышно лязга гусениц – только гудение да чувство движения стальной махины.

Мы выезжаем из-за холма. И тогда первый выстрел сотрясает танк. Далеко впереди хутора кверху взрывается снег и земля. Это командир танка лейтенант Жаркой открывает огонь по опорным точкам врага.

Внимательно слежу за огнём пушки. В моих руках грозное оружие – танковый пулемёт. Придёт время и мне тоже придется вступить в бой.

- Огонь! – командует Жаркой и сразу же выстрел.

- Огонь! – ещё раз командует он, снова вздрагивает танк.

Около маленького, едва заметного холма рвутся снаряды – один, другой, третий. И внезапно как из-под земли выскакивают фигуры людей. Это снаряды танка разбили какое-то укрытие и из него убегают немцы.

Теперь настаёт моя очередь. Пулемёт под рукой начинает дробно трястись. Мне слышен только несмолкаемый рокот. Высоко вскидывая руки, падает навзничь один фашист, потом другой, остальные приседают от огня пулемёта и ползут за холм.

Танк идёт вперёд. Стреляет пушка. Строчат все пулемёты. И одновременно звонкие удары издаёт крепкая броня. Это бьёт немецкая противотанковая артиллерия.

Налетает вражеская авиация. Бомбы падают неподалёку от танка. Как молотком по броне бьют бронебойные снаряды – неповреждённый он идёт вперёд: недаром на заводах Отчизны ковалась его броня.

Твёрдой рукой ведёт в бой свой танк лейтенант Жаркой. Он маневрирует им так, чтобы применить все свои огневые возможности. И сразу, как только в прицеле пулемёта появляется что-либо живое, я нажимаю на курок. Удивительное, непередаваемое, никогда не пережитое чувство охватывает меня.

«Это вам за Киев, это Вам за Харьков», - думаю я, и хочется, чтобы чаще появлялись серые вражеские шинели против пулемёта, хочется, чтобы строчил он не переставал.

Огнём, гусеницами давят наши танки врага и не случайно так боятся немцы танковых атак. Однако, это не все возможности, которыми владеет командир танка. Остаётся вес самой машины, и использовать его необходимо исключительно умело, иначе можно загубить дорогостоящую машину и весь экипаж.

В практике танкистов это называется «таран» и может быть нигде это слово не находит большего смысла. Когда в одном из боёв немцы особенно хитро расставили свои противотанковые пушки, лейтенант Жаркой не на миг не задумался над тем как необходимо действовать.

Особенно хитро была поставлена одна из пушек. Немцы спрятали её в каменном доме, потом выкатывали, делали несколько выстрелов и сразу - же, чтобы не заметили, откуда ведётся огонь, прятали орудие назад. Это орудие задерживало наступление нашей пехоты, не давало приблизиться нашим танкам. И Жаркой решил уничтожить препятствие. А до этого как раз напротив пушки оказался, какой- то наш танк.

Товарищ был в опасности и лейтенант Жаркой не раздумывал ни одной секунды. На полном ходу разогнал он свою машину, и танк ударил в стену дома. Противотанковая пушка, немцы, снаряды – всё это погибло под обломками.

Мощным рывком вырвал свой танк из- под обломков Жаркой. Это был совместный манёвр командира танка и водителя Бондаренко. Они действовали одновременно, как будто одна воля руководила ими.

Ещё несколько часов страшного напряжения танкового боя и понимаешь, какую на самом деле героическую работу делают наши танкисты. Снаряды и авиабомбы, бронебойные снаряды и бутылки с зажигательной смесью – всё кидают немцы против наших танков, однако, это не помогает. Пехота вместе с танками входит в маленькое село. Ещё одно село освобождено от фашистских захватчиков.

Впоследствии Собко приезжал в бригаду в начале мая, и мы сфотографировались на фоне Т-34 роты средних танков командира Колкатина (фото №1).

За эти боевые действия я был награжден своим первым орденом Красного Знамени (фото №2).

К началу мая в результате боевых действий войска Юго-Западного и Южного фронтов в районе Изюм, Лозовая, Барвенково заняли выступ, глубина которого составляла почти 90 км, а ширина 100 км. Для наших войск наличие этого выступа имело двойное значение. С одной сто¬роны, армии заняли выгодное положение, чтобы нанести удар во фланг и тыл харьков¬ской и донбасской группировкам немцев, а с другой — они сами были под угрозой воз¬можного окружения противником. На Барвенсковском выступе находились два танковых корпуса и несколько танковых бригад (в том числе и наша 12-а).

Военный совет Юго-Западного направления разработал и 10 апреля 1942 года представил в Ставку план операции по овладению районом Харькова и дальнейшему наступлению на Днепропетровск и Синельниково. « Главный удар с Барвенковского выступа на Харьков должна нанести 6-я армия генерала Городнянского, армейская группа генерала Бобкина наносила удар на Красноград, обеспечивая действия 6-й армии с юго-запада (см. карту). Из района Волчанска навстречу 6-й армии должен наноситься удар соединениями 28-й армии. Ослабленный в предыдущих боях Юж¬ный фронт активных задач не получил и должен был вести локальные бои частного характера. 57-я армия генерала Подласа и 9-я армия генерала Харитонова должны были организовать оборону южного фаса Барвенковского плацдарма, чтобы обеспечить с юга ударную группиров¬ку Юго-Западного фронта. Танковые войска Южного фронта передали большую часть своих сил в состав Юго-Западного фронта кроме резерва – 24-го танкового корпуса и 12-й, 15-й и 121-й танковых бригад».

В свою очередь в апреле 1942 года германское ко¬мандование, как, оказалось, приступило к подготовке опера¬ции по ликвидации Барвенковского выступа, получившей обозначение «Фридерикус- 1». Ее замысел состоял в том, чтобы встречными ударами 6-й армии генерала Паулюса с севера из райо¬на Балаклеи и с юга армейской группы генерала Клейста из райо¬на Славянска - Краматорска в общем, направ¬лении на Изюм окружить и уничтожить совет¬ские войска на Барвенковском выступе (см. карту).

Войска 9-й армии, находившейся на левом фланге барвенковского плацдарма, с 7 по 15 мая проводили частную операцию по ов¬ладению укрепленным узлом в районе поселка Маяки, так как 4 мая подразделения немецкой пехотной дивизии захватили господствующую высоту севернее Маяков. В операции принимали участие 15-я и наша 12-я танковые бригады. Поселок оборонял батальон противника, усиленный противотанковыми орудиями, минометами, пулеметами и закопанными в землю танками.

7 мая после артподготовки во взаимодействии с частями 1120-го стрелкового полка 51-й стрелковой дивизии и 121-м инженерным батальоном 5 танков Т-34 и 10 танков Т-60 15-й танковой бригады атаковали высоту и поселок Маяки и ворвались в него. Однако, в ре¬зультате сильного минометного обстрела, пе¬хота за танками не пошла. Танки 15-й танковой бригады отошли, уничтожив 3 танка Pzkpfw 111, 2 противотанковые пушки и около 50 солдат и офи¬церов противника. Свои потери составили 5 машин (2 танка Т-34 и 3 Т-60). Hа следующий день в населенный пункт Маяки прибыло еще два батальона пехоты противника и последующая наша атака также успеха не име¬ла. 11 мая 15-я танковая бригада внезапно атаковала укрепленную высоту в 2 км севернее поселка Маяки и без потерь овладела ею. Противник потерял по архивным данным один танк Pzkpfw III, семь противотанковых орудий, до 300 солдат и офицеров убитыми и 30 пленными.

С 13 мая 12-я танковая бригада в составе 2 танков KB-1 и 8 танков Т-34 действовала опять в районе поселка Маяки. Она имела за¬дачу во взаимодействии с частями 51-й стрел¬ковой дивизии овладеть поселком Маяки с юга. Опера¬ция эта успеха не имела и была прекращена.

Таким образом, Маяки лавянск и Краматорск мы так и не взяли и перешли к обороне. Помню, что немцы даже разбрасывали листовки с таким текстом «Какие Вы вояки, что не взяли Маяки».

Наступление северной ударной группи¬ровки Юго-Западного фронта началось 12 мая. К исходу 16 мая стрелковые соединения обеих наших ударных группировок продвинулись на 20 - 35 км и вели бои на рубежах, овладение ко¬торыми планировалось на 3-й день операции.

« В это время 9-я армия, продолжая перегруппировку на своем левом фланге, занимала оборону на фронте в 96 км частями 341, 106, 349 и 335-й стрелковых дивизий. За позициями 335-й стрелковой дивизии находились две дивизии 5-го кавалерийского корпуса, 15-я и 121-я танковые бригады. В тылу этой группы находилась наша 12-я танковая бригада резерва Южного фронта. К 17 мая 12-я, 15-я и 121-я танковые бригады имели в строю около 52 танка (6 танков KB, 18 танков Т-34, 25 танков Т-60)».

Как оказалось, на всем фронте 57 и 9-й армий, занимав¬ших южный фас Барвенковского выступа, оборона строилась по системе опорных пунк¬тов и узлов сопротивления. Боевые порядки дивизий не эшелонировались. Вторые эшело¬ны и резервы в дивизиях и армиях отсутство¬вали. Поэтому глубина тактической обороны не превышала нескольких километров.

Кроме того, дей¬ствия немцев расценивались как оборонительные. Возмож¬ность наступления противника против Барвенковского плацдарма в ближайшее время не предполагалось.

В действительности, сосредоточив крупные силы на узких уча¬стках фронта, немецкое командование, при сравнительно небольшой общей оператив¬ной плотности своих войск на южном фасе Барвенковского плацдарма, сумело создать на участках прорыва значительное превос¬ходство в силах, особенно в танках и артил¬лерии.

На 17 мая немецкие войска закончи¬ли перегруппировку, заняли исходные пози¬ции и в 3 часа ночи перешли в наступление. Сначала была артиллерийская и авиационная подго¬товка, после чего пехота и танки противника перешли в атаку при поддержке с воздуха самолетами на два направления – на Изюм и Барвенково. На направлении Славянск – Долгенькая - Изюм удар был нанесен на фронте 51-й и левого фланга 335-й стрелковых дивизий. Сразу после начала немецкого контрнас¬тупления части 51-й и 335-й стрелко¬вых дивизий были сбиты с позиций и, не задер¬живаясь на других рубежах, отдельными груп¬пами следовали к переправам реки Северский Донец. В прорыв немцами были введены на изюмском направлении 16-я танковая дивизия генерала Хубе и на Барвенковском – 14-я танковая. По американским данным – это 230 танков! Таким образом, у немцев было четырехкратное превосходство в танках. Разрывая фронт, немецкие войска уже к 8 часам утра продвинулись в глубь обороны частей на изюмском направлениях до 6 км. Командный пункт армии располагался в Каменке, в 30 километрах от линии фронта, а вспомогательный пункт управления в Долгенькой, на 10 километров ближе, что привело к его бомбежке в первые часы наступления и потери связи между армиями.



Днем ударные группы немецких войск вышли в район Долгенькая - Голая Долина и южная часть Барвенково. Отдельные группы немецких танков и мотопехоты обходя опорные пункты и заграждения, стали распространяться в восточном направлениях, стремясь охватить части 5-го кавалерийского корпуса и захватить переправы через реку Северский Донец. Наш танковый батальон 12-й бригады при отходе опять через тот же населенный пункт Голая Долина расстрелял все снаряды по наступающим немцам. Выйдя к реке, Северский Донец и, не обнаружив переправ, командир батальона капитан Королев приказал утопить оставшиеся танки в реке. Потом за этот приказ он был осужден военным трибуналом к 10 годам тюрьмы с заменой на штрафной батальон. ( В послевоенное время при стажировке в танковой дивизии я встретил подполковника Королева в должности зам. командира бригады в городе Пуховичи).

Про этот-же период Баграмян писал в мемуарах - «Части 30-й кавалерийской дивизии полковника В. С. Головского, остатки 12, 15, 121-й танковых бригад и 51-й стрелковой дивизии отошли с боями на рубеж Северского Донца и до исхода дня 18 мая упорно сопротивлялись наседавшему со всех сторон противнику вблизи сел Студенки и Богородничное». По другим данным 18-го мая противник вновь атаковал 12-ю танковую бригаду двумя группами по 12 танков каждая из района Долгенькая. А затем, оста¬вив для прикрытия 12 танков и 10 орудий, ос¬новной группировкой численностью до 80 танков и 70 колесных машин продолжал дви¬жение на север, в район Изюм. После того, как пехота противника отрезала наши танки от пе¬реправы, командир 12-й танковой бригады принял решение танки сжечь, а личный состав переправить через реку вплавь. По моему, в это время остатки 121-й 15-й и 12-й танковых бригад уже находились за Северским Донцом..

По данным («Фронтовой иллюстрации» №6, 2000 г.) « Кроме личного состава, вплавь перепра¬вившегося через Северский Донец, в трех тан¬ковых бригадах (12, 15, 121-я) уцелело только 7 танков Т-60, оставленных для обороны пере¬правы. 6 танков KB-1, 18 Т-34, 17 Т-60 были или уничтожены противником или подорва¬ны своими экипажами при отступлении. Еще 15 танков КБ, 9 Т-34 и 5 Т-60 которые ожидали отправки в ре¬монт в районе Барвенково, Богордичное и так¬же были уничтожены при отступлении. За период с 17 по 19 мая 12-й, 15-й, и 121-й танковыми брига¬дами было подбито и уничтоже¬но около 24 танка противника, до 20 автомашин с пехотой». Потом оставшийся личный состав танковых бригад были отведены в тыл за новыми танками. 19 мая остатки 5-го кавалерийского корпуса и других соединений 9-й армии оказались отрезанными от переправ через Северский Донец в ре¬зультате поворота на запад наступавшей на Изюм группировки противника. Не имея цент¬рализованного управления, эта группа войск по своей инициативе вырывалась из окружения. На севере немцы форсировали Северский Донец, начали движение в южном направлении и в скором времени соединились с войсками группы Клейста в районе Балаклеи.

Утром 24 мая немецкие войска возобновили наступление, стремясь оттеснить окруженную группировку от основной линии фронта и расчленить ее на части. Попытка деблокировать ее извне силами 38-й армии не удалась. Наши войска вели борьбу в окружении до 29 мая. Отдельным небольшим группам удалось просочиться на восточный берег Донца - всего из окружения вышли около 22 тысяч человек.

По советским дан¬ным, потери войск Юго-Западного направле¬ния за период боев с 10 по 31 мая 1942 года составили: 266927 человек. Остальные 207047 человек попали в окруже¬ние. По немецким данным, во время боев за Харь¬ков было взято 239036 пленных, уничтожено и захвачено 2026 орудий, 1249 танков и 540 само¬летов. Немцы, по их подсчетам, потеряли не более 20 тысяч человек убитыми и ранеными.

В конце июля 1942 года 12-я танковая бригада была выведена на доукомплектование и пополнение материальной частью (танками Т-34) в Саратов.

22 августа 6-я немецкая армия форсировала Дон и захватила на его восточном берегу плацдарм, на котором сосредоточилось шесть дивизий, а 23 августа войска немецкого 14-го танкового корпуса пересекли все междуречье и к 16 часам вырвались к Волге близ северной окраины Сталинграда. В результате этого наступления образовался коридор длиной в 60 километров и шириной в 8 километров. Вслед за танками в образовавшийся коридор противник бросил моторизованные и пехотные дивизии. Немцам удалось вбить клин в боевые порядки войск Сталинградского фронта, рассекая его на две части.

Как известно, в конце августа начале сентября наши войска нанесли ряд контрударов в юго-западном направлении, при взаимодействии с войсками 62-й армии, для разгрома соединений 14-го танкового корпуса противника, прорвавшегося к Волге. При нанесении контрудара войска должны были закрыть прорыв немцев на участке станции Котлубапь, Бол. Россошка. Однако эти контрудары успеха не имели. Готовился новый мощный контрудар 1-й гвардейской армией, пополненной танковыми соединениями, артполками и пехотой.
12-я танковая ргада получила задачу - совершив 250 километровый марш, сосредоточиться в районе населенного пункта Котлубань для подготовки в составе 1-й гвардейской армии к контрнаступлению на Сталинград с севера для соединения с 62-й армией. В составе бригады было 22 танка Т-34 и 13 легких танков Т-70. Я был назначен заместителем командира первого батальона (командиром батальона был капитан Трошин).

После разгрузки в степи бригада двинулась под палящим солнцем к месту назначения. Было принято в начальный период войны во время совершения марша управлять танком не по переговорному устройству из башни, а рукой, сидя на крыле справа от водителя. Такой способ и привел к гибели нашего командира взвода. Он не удержался на крыле при наезде танка на препятствие на дороге и упал под гусеницу.…Аналогичный случай произошел со мной на Украине в 41 году, когда я сидел на ящике с пулеметными дисками на танке. Танк наехал на противотанковую мину, меня отбросило на восемь метров и легко контузило.

Котлубань – железнодорожная станция, которая связывает север Сталинградского фронта с тылом к западу от Сталинграда. Под Котлубанью 12-я бригада расположилась в балке Сухой Каркагон, куда в дальнейшем свозили раненых для первичной обработки. Командовала медсанвзводом бригады военврач Марина Михайловна Глоцская, ходившая, как запомнилось, со своей большой овчаркой. 
Немецкие войска южнее станции Котлубань, располагались в удобной для обороны местности. Передний край их обороны проходил по гребням господствующих высот и ими прикрывались огневые позиции зенитной артиллерии и все передвижения в глубине. Окружающая местность на многие километры прекрасно просматривалась с этих высот.

При подготовке наступательной операции для организации взаимодействия с пехотой и артиллерией в бригаду приезжал начальник Автобронетанкового управления Красной армии генерал Я. Н. Федоренко. Приняли танкистов в штабном автобусе, на столе были коньяк, закуски (не для нас)… 

Помню, что личный состав бригады натерпелся от болезни туляремии, которую передавали мыши во множестве водившиеся в этих местах. Приходилось, спасаясь от мышей даже на ночь ставить машины колесами в воду речки.

В период нахождения на исходных позициях перед наступлением, немецкая авиация усиленно бомбила наши позиции. Заходили они волнами и бомбили методично. Один раз бомбы попали в склад реактивных снарядов от «Катюши». Снаряды начали рваться и ползать по земле. Пришлось срочно укрыться в танке. Вообще громадное численное превосходство вражеской авиации было видно даже в дни подготовки к наступлению. Кроме того, при совершенно открытой местности для немецких летчиков не составило труда обнаружить выдвижение наших войск и заранее подготовить оборону. 

Рано утром 18 сентября после артподготовки и массированного применения реактивной артиллерии войска 1-й гвардейской армии перешли в наступление. Нейтральная полоса составляла около 400 метров. С самого начала с утра до вечера над нами все время летали вражеские самолеты и методично бомбили атакующие войска. Я в это время находился на командном пункте полка 292 стрелковой дивизии для корректировки совместных действий. Танки 12 –й бригады совместно с пехотой продвинулись в результате ожесточенного боя на отдельных участках в направлении пункта Питомник на 3-5 километров, но была встречены массированным огнем зенитной артиллерии немцев и понесли значительные потери. Был ранен командир бригады полковник Кирнос А.С. Стрелковая дивизия, наступавшая вместе с бригадой, была отрезана от танков и также понесла потери в результате артиллерийского огня и действия авиации. Взаимодействие же танковых экипажей с командными пунктами артиллеристов не было.

Далее помню, что командир 1-го батальона капитан Трошин в свой танк во время атаки посадил воспитанника батальона мальчика Колю. После того как танк подбили, Трошин с наступлением темноты через десантный люк отправил его с донесением, а сам вышел из окружения ночью. В этом бою было сожжено около 25 танков бригады, погибли командир 2-го танкового батальона капитан Падалка и его заместители - капитан Ковал и комиссар батальона Постников. Несколько танков сумели отойти назад уцелевшими. Судьба же прорвавшихся через оборону немцев танков и их экипажей мне была не известна…

Позже в воспоминаниях маршала Москаленко К.С. »На Юго-Западном направлении. Книга I « прочитал, что во время наступления 1-й гвардейской армии 18 сентября от станции Котлубань на юг, к 11 часам « …12-я танковая бригада (командир полковник В. М. Баданов), действовавшая совместно с 292-й стрелковой дивизией генерал-майора С. В. Лишенкова, шестью танками прорвалась на хутор Бородкин…». Здесь неточность - командовал бригадой уже как полгода полковник Кирнос А.С. 

В мемуарах начальника штаба 1-й гвардейской армии С.П.Иванова «Штаб гвардейский. Штаб фронтовой» этот период боев описан более подробно. «…Об этом успехе мы проинформировали Г. К. Жукова, находившегося на одном из наблюдательных пунктов. Он в ответ потребовал поторопить 292-ю стрелковую дивизию и содействующую ей 12-ю танковую бригаду, которые наступали на хутор Бородкин. 

По радио я соединился с командиром 12-й бригады полковником А. С. Кирносом и передал ему указание заместителя Верховного. 
— Мои шесть танков,— доложил Кирнос,— уже ворвались на хутор Бородкин. Надеюсь при поддержке пехоты овладеть им полностью.
— А как с высотой 145,5?
— Я занимаюсь Бородкиным,— отрезал комбриг.
— Дайте огоньку по опорному пункту на этой горке, и пехота возьмет ее,— сказал я.
— Что это Кирнос разнервничался, дайте-ка я переговорю с ним,— вмешался прибывший к нам и находившийся на КП начальник Автобронетанкового управления Красной Армии генерал Я. Н. Федоренко.
Когда Яков Николаевич заговорил с комбригом, в его голосе послышались металлические нотки:
— Кирнос! Твои танки должны удержать Бородкин до подхода пехоты, и ты своим огнем поможешь Зубареву взять высоту 145,51.
Наступила пауза, после которой комбриг ответил совсем кратко:
— Есть, товарищ генерал»

Далее у Иванова С.П. читаем «…Вот факты мужества воинов других соединений. Боевая машина лейтенанта Грибанова из 12-й танковой бригады во время атаки 18 сентября прорвалась во вражеский тыл. Сея там панику, экипаж уничтожил три противотанковых орудия, автомашину с боеприпасами и до 50 гитлеровцев. Он вступил в бой с тремя фашистскими танками и подбил один из них. Враги все же подожгли нашу боевую машину. Тогда Грибанов вынес из горящего танка двух раненых товарищей и помог им добраться до медпункта…» 

В воспоминаниях унтер-офицера Гельмута Кроненбрюка про это же период времени написано: «…11 сентября 1942 года мы прибыли на аэродром Питомник в районе Сталинграда. Аэродром представлял из себя большое поле в степи. Вокруг ни одного дерева, только в деревне Питомник была небольшая роща. До Сталинграда около 20 км. До линии фронта около 15. В дальнейшем линия фронта ни когда не отодвигалась от Питомника более чем на 15 километров… 18 сентября русские прорвали фронт в районе Котлубань, и русские танки вышли на расстояния 5 километров до Питомника. На аэродроме тревога. Нам выдают оружие. Все занимают оборону. Зенитчики разворачивают зенитные орудия для стрельбы прямой наводкой…. К обеду, пришло известие, что, русский прорыв ликвидирован, и жизнь на аэродроме вернулась в прежнее русло».

Таким образом, все прорвавшиеся через первую линию обороны танки бригады, по-видимому, повернули на восток, ворвались в хутор Бородкин (см. карту) и потом к 12 часам дня при отсутствии нашей пехоты были сожжены артиллерией немцев. Имена этих героев танкистов уже не определить… 

Вечером того-же дня приказом начальника штаба бригады Фомичева М.Г. (впоследствии дважды Герой Советского Союза) я был назначен командиром 2-го батальона и получил приказ готовить ночную атаку во взаимодействии с дивизией, находящийся на участке наступления.

Все уцелевшие четыре танка бригады были сведены в одну роту. Танки Т-34 не были приспособлены для ведения боя ночью, так как не имели тогда приборов ночного видения и поэтому выход танков на передний край производился с помощью сопровождающих. В начале ночной атаки, оказалось, что большинство пехотинцев стрелковой дивизии, наступавших ранее, убиты или ранены и танки пришлось отвести на исходные позиции. Хорошо помню, что множество тел лежало на наших позициях и на нейтралке. «Полезный» опыт при ночном наступлении, однако приобрели - при атаке и отходе применили костры, разложенные в нашем тылу для ориентирования в темноте.

По архивным данным в танковых соединениях 1-й гвардейской армии из 340 танков, которые имелись к началу наступления, к 20 сентября осталось только183 исправных танка с учетом пополнения! « Только представленных к высоким государственным наградам за выдающиеся боевые подвиги в сентябрьских наступательных боях 1-й гвардейской армии было 433. Многие же факты героизма в тех невыразимо трудных условий остались, к сожалению, незафиксированными…» 

В результате этого контрнаступления с большими потерями ликвидировать прорыв немцев к Волге не удалось. Кроме того, в воспоминаниях начальника штаба 62-й армии Крылова Н.И. отмечено «…Предположение, что действия советских войск севернее города вынудят противника оттягивать какие-то силы из-под Сталинграда (а в штабе фронта одно время почему-то были уверены, что это уже происходит. — Авт.), в тот раз, к сожалению, не оправдалось... Наша армия получила лишь небольшую передышку на несколько часов от бомбежек с воздуха, да и то не полную: фашистские самолеты не исчезали совсем, их только поубавилось. А натиск наземных сил противника не ослабевал. Скоро стало ясно, что он никуда не переносил ни одной действовавшей перед фронтом 62-й армии пехотной или танковой части… ». 
Остатки 12-й танковой бригады после боев отвели, кажется в деревню Фастов в 15 км от Котлубани, а оставшиеся танки отдали в другие соединения.

В дальнейшем управление и штабы батальонов 12-й танковой бригады в конце ноября 1942 года перевели в район станции Разбойщино под Саратовом для переформирования.