Кубарев Василий Николаевич летчик-истребитель: 
Кубарев Василий Николаевич,Брянский фронт, октябрь 43 года.
Какая цель нашей беседы?
— У молодого поколения появился интерес к истории. Появились новые вопросы, на которые нужны ответы, и таких вопросов очень много…
Начнем? Вы когда пошли в военное летное училище?
Я с начала поступил в медицинский техникум. В тридцать шестом. Но еще в техникуме, в аэроклубе я начал летать на По-2.
И только потом поступил в военную школу пилотов. После того как я там проучился шесть месяцев, меня назначили летчиком-инструктором.
Потом успел побывать командиром звена, командиром отряда.
— На каких самолетах Вы летали в училище?
На И-15 Бис. И мне как раз на этом типе самолета довелось сбить свой первый самолет – это был Ме-109.
Мне подвесили четыре ракеты под плоскости. Ну и когда впереди появилось много самолетов противника я выпустил все четыре… Все залпом, без всякого перерыва.
Это был мой первый сбитый. Удалось ведущего сбить, и это увидела и пехота, и товарищи. И население телеграммами подтвердило.
— Скажите, прямым попаданием или осколком его накрыло?
Вот не могу сказать. Может осколком, а может прямое попадание. Он в плоский штопор вошел и так до земли падал, я сам не видел падения, но мне сказали, что парашюта не наблюдали. А остальная группа немцев развернулась и сразу ушла.
— Вы были инструктором в Армавире. Правда ли что для снижения аварийности перед войной был запрет на высший пилотаж?
На И-15 был запрет на высший пилотаж. На "Ишаки" не было.
— Объясните почему?
Ну, считали, что конструкция И15 и И-15Биса слабее, чем И-16.
— А нарушали этот запрет?
Нарушали. Регулярно нарушали, мы ж воевать готовились.
— Бис из штопора выходил нормально?
Да все они выходят нормально, если правильно пилотировать.
— Про "Чайку" пишут, что ее очень тяжело было вогнать в штопор, но еще труднее было ее вывести?
Ну, это бывает. Все зависит от летчика…
— И-15 считался достаточно строгим самолетом, так как у него узкая колея. Трудности на взлете, посадке были?
Это И-16 — строгий самолет. А И-15 Бис — это простой самолет. 
Узкая колея не мешала, самолет ведь управляется пилотом, если он не знает что делать, то не важно какая там колея, все равно разобьет машину.
— Вы не помните, какие двигатели стояли на Бисах?
М-25.
— Групповой пилотаж в училищах отрабатывался?
Нет, не отрабатывался.
— Стрельбы были?
Стрельбы по наземным целям и по конусу были.
— Что считалось сданным зачетом по стрельбе?
На "отлично" если из тридцати пуль — двадцать шесть попаданий. "Хорошо" — двадцать четыре–двадцать. И для наземных целей, и для конуса.
— Как Вы узнали, что война началась?
Как? Мы с товарищем вышли гулять в увольнение. И вдруг:
— "Война началась!"
Мы все бросили и в училище побежали. Всю ночь провели в разговорах о предстоящей войне… Но не дано было нам было знать, что будет впереди?
— В начале войны до Вас немцы не долетали?
Нет. Разведчики пролетали. Они над нами на высоте большой шли и уходили дальше…
Когда формировали боевой полк, по моей просьбе меня в него направили. Взяли меня командиром взвода летчиков. Я в это время был в звании лейтенанта. Потом, когда уже самолеты получили, я стал командиром звена.
— В какой Вы полк попали?
Уже все забываешь, годы.... Он потом в 1943 году стал 65-м гвардейским. Вспомнил! 653-й истребительный! А на фронте мы оказались в ноябре месяце 1941-го. Полк летал на И-15 Бис… А потом нас переучили на Як-1. Это произошло летом сорок второго, после Крымской операции.
3 ряд крайний левый – Кубарев В. Н., 2 ряд 2 справа – Кудленко. 1942 год, летно – технический состав 653 ИАП.
— Когда Вы в первый раз увидели противника "в живую"?
Это было в начале ноября. Правда, живого я как такового немца не видел. Только их машины.
— Какие основные задачи были у вашего полка в начале войны?
Разведка. Но не в одиночку, а звеном… И часто штурмовки…
— Когда Вы на И-15 Бис летали на штурмовки, то какой вариант вооружения был?
Четыре бомбы, по сто килограмм каждая и четыре пулемета ПВ-1 по четыреста пуль к пулемету. Именно ПВ-1, а не ШКАСы. ШКАСы на И-16 были.
— Некоторые пулеметы называют бесполезным оружием.
Они не так уж бесполезны. Нужно уметь ими пользоваться. Очень высокая скорострельность и довольно-таки высокая точность и настильность в плюсе.
На ближнее расстояние, метров до двухсот - трехсот вполне приличное вооружение, а на дальнее, конечно, оно не очень полезное, силы уже не хватало, да и рассеивание большое…
— А какие цели Вы штурмовали?
На штурмовку ходили по пехоте. По танкам — снарядами реактивными стреляли, но не так, чтобы очень результаты были… По пехоте и грузовикам эффективность, конечно, выше.
— В начале войны потери большие были?
В нашем полку? У нас небольшие. Потому что у нас инструкторы все летчики. Все летчики были подготовленные и с большим опытом полетов.
— Скажите, по вашему мнению, звено–тройка удачное или не очень построение?
Построение, конечно, неудачное. Оно связывало всех… А парой свободно маневрировали. На Бисах мы летали звеньями. Бисы как истребители уже были слабоваты, хотя можно было немцев подловить. Ну, а что поделаешь, летали на том, что было, а не на том, на чем хотелось бы.
— Когда звенья отменили из трех самолетов?
В конце сорок второго… Точно не помню. Отменили полеты звеньями как-то сразу, когда переучивались на Яки. И стали летать парами.
А потом когда переучились, перелетели на Калининский фронт. Я там тоже первый в полку сбил самолет Ю-88.
— На Калининском фронте Вы наши самолеты каких типов встречали?
На Калининском фронте мы были месяца два. Встречали Ла-5, американские "Кобры", потом эти, как их… Уже забыл…
А мы как получили Яки в сорок втором году, так только на них и воевали. На всех типах Яков, только на них… Хорошие машины были. Простые, надежные…
— Сколько у Вас побед?
Как это "побед"?
— Сколько Вы сбили самолетов противника?
Я лично сбил восемнадцать самолетов. А полк — триста тридцать один самолет. Но наш полк в основном занимался сопровождением штурмовиков, бомбардировщиков, разведчиков.
— Были ли случаи, когда по каким-либо причинам истребителям не засчитывали боевые вылеты?
Боевые? Бывало… По различным причинам. Но редко…
— Были ли у Вас не засчитанные победы?
Были, в первые дни, когда на И-15 вылетали. Мне даже командир корпуса Милевский говорил:
— Ну, чего ты не засчитаешь себе самолет?
Я говорю:
— Пока нет подтверждения…
Я считал тот самолет сбитый, который видели другие летчики, наземники, руководители и тогда… А падение атакованного мною самолета я тогда не видел.
— Скажите, а приписки бывали?
Были. И за них наказывали… Проводили разборы, если преднамеренно – наказания строгие были, вплоть до разжалования.
— А бывали ли случаи у Вас в полку, чтобы победами делились?
У многих летчиков числятся и групповые победы, и сбитые лично. Наверно, в разных полках учет вели по-разному. У нас в полку почти каждый сбитый числился за конкретным летчиком. А так, чтоб кому своего отдать – такого не было.
— У Вас все победы - "Фокке-Вульфы" и один "88-й Юнкерс"…
Ну, так попадались. Я их не выбирал, они сами ко мне прилетали! Кто прилетит, того и собью, мне то какая разница? (Смеётся)
— А Вы что-нибудь слышали о штрафных эскадрильях? Чтобы штрафники летали?
Да, я знал летчиков, которые по каким-то причинам попадали в штрафные роты.
— Речь идет об штрафных авиационных частях, на самолетах?
На самолетах? Летчиками? Нет, про такое не слышал. Наверно, в наземные штрафные роты… Это бывало, но очень редко… Как правило, наказания отбывали в своих частях.
Я должен сказать что, летчики были очень отважные люди. Случаи трусости были большой редкостью.
— Вам известны случаи проявления трусости, ухода из боя?
Были. И у меня были… Ну, не у меня лично, а в моей эскадрилье.
Например, был такой летчик, Жуков. Бравый парень, летал хорошо, но с некоторого времени, как подходит к линии фронта, так у него что-то случается плохое. То мотор барахлит, то греется. В таких случаях я даю команду:
— Уходи!
Раз случилось такое, второй раз, я его предупредил, а на третий:
— Если отстанешь от группы, сам лично расстреляю в воздухе!
— Подействовало?
Нет. Он слег в больницу. Ну, не слег, а врач ему перерыв в работе сделал… Нервы успокоились, и все стало нормально…
— А за пьянку наказания бывали?
Нет. А за что? Пили после полетов, и то не допьяна, а чтоб разгрузиться, расслабиться. Иначе ведь не заснешь, всю ночь провертишься, а утром не выспавшись лететь… Вечером если кто поднапьется, то проспится к утру, и все. Летит нормально.
— Вам известны случаи стрельбы по своим самолетам по ошибке? Если бывали, то как за это наказывали?
Ну, по всякому бывало. В зависимости от того, почему так получилось. Разбирались. Вот допустим: Ту-2, я, к примеру, его не знаю... Ни разу не видел… Вы может сказать: "Он на Пе-2 похож", но, дело не в этом. Похож-то, похож, но он и на "Ю-88" похож. В воздухе, там очень трудно разобраться. И вот стреляли по ТУ-2. И подстреливали, но подбитые садились на свой аэродром. Про совершенно сбитые я не знаю…
— Скажите Ваше мнение о противнике?
Как у нас, так и у них. Были и у них слабые, и у нас… Были у них асы, и у нас были… Но убивали, не разбирая, кто хороший летчик, кто плохой. Пуле все равно, кого убивать, а летчик любой может подставиться.
— Многие ветераны говорят, что немецкие летчики были очень расчетливые. И если у них не было преимущества — в бой не ввязывались. А Вы помните, что бы они ввязывались в затяжные бои, или на невыгодных для себя условиях?
У них тактика такая была: они со стороны солнца наносят удар, бой не ведут, и с пикированием уходят домой. А в активных, в таких "карусельных" боях они не участвовали.
— А как же тогда немцы прикрывали своих бомбардировщиков?
Немцы прикрывали иным способом.
Вот идет группа немецких бомбардировщиков в боевом строю. А их истребители находятся наверху, отдельной группой. И готовы нанести удар по истребителям атакующим их бомбардировщики с немедленным отрывом… Поэтому, когда ведешь бой, нужно смотреть и туда, и сюда, с тем что бы выполнить задачу.
— Ну, а такая тактика была лучше, чем у нас, или хуже?
Я считаю, что это не лучший вариант, потому что в целом;группа разъединенная и прикрытие сложнее осуществлять.
— А "Мессеробоязнь", такое явление существовало?
А что это? Я про такое и не слышал даже. 
— Кто для Вас был более грозный противник: "Мессершмидт" или "Фокке-Вульф"?
В общем, это серьезные самолеты. Но какой из них более серьезный противник?... Сколько летчиков — столько и мнений. А для меня они одинаковы. И вообще, зависимость "серьезности противника" от типа самолета была меньше, чем от мастерства летчика.
— Вам известны случаи расстрела наших парашютистов немцами?
Было такое, но бывало и наоборот. И те, и другие стреляли по парашютистам. В Крыму немцы выпрыгивали с высоты метров двести, и наши истребители И-16 по ним стрелять успевали.
— Скажите, Ваше мнение: правильно или неправильно этим заниматься?
Ну, это же война… Какие там правила… Хороший враг – мертвый враг.
— Немцы в лобовые атаки ходили?
Я в лобовые атаки не ходил... А немцы? Не встречался…
— Встречались ли Вы со сбитыми немецкими летчиками?
Нет, не беседовал. И с немецкой трофейной техникой знакомиться на фронте не доводилось.
— На Ваш взгляд, какой тип самолета было легче сбить?
Бомбардировщик все-таки легче сбить, он мало маневренный.
— У него же хвостовые стрелки сидят?
Но стрелок только сектор защищает…
— А если их двенадцать самолетов и у каждого "по сектору"?
Ну и что ж, что кто-то вниз нацелен, кто вверх, кто в сторону. Но они же рассеяны, не координируют свои действия…
— Сбить кого сложнее: "Юнкерс-88" или "Хейнкель-111"?
Мне не довелось встречаться с "Хейнкелем". С "Юнкерсом" сложно, но всё-таки можно сбить. Особенно если в кабину или по моторам попадешь, но для этого надо уметь стрелять. Самолет сбить не так уж просто, и поливать его пулями в надежде на случайное попадание бессмысленно.
— В 1941 году в декабре месяце в вашем полку по документам сбили один "Ме-109", но без указания кто сбил. Это может быть Ваш первый сбитый?
Я единственный в полку, кто, летая на И-15Бис, сбил Ме-109. Трудно сказать, почему не указано кто сбил. По халатности может, ну не знаю.
— Получается, что адъютант полка был разгильдяем?
Так получается… 
Фокке-Вульф Fw 190 "Сорокопут"
— 8-го июня сорок третьего года, за Вами числится "Фокке-Вульф-190", сбитый западнее аэродрома "Орел-гражданский". Можете описать бой? И как Вы его сбили?
Нашему полку была поставлена задача: не допускать истребители противника к Илам, чтобы они не мешали Илам штурмовать этот аэродром.
Мы шли к цели отдельно, штурмовики и истребители отдельно, пришли на аэродром, штурмовики занялись штурмовкой, а истребители атаковали самолеты, которые пытались подняться на перехват Илов. Вот я его на взлете и срубил.
— Приходилось ли Вам уничтожать самолеты на земле, немецкие?
Приходилось. Но немцы хорошо аэродромы камуфлировали, и прикрыты они были очень не плохо.
— Штурмовикам за уничтоженные на земле самолеты противника платили премии. А истребителям платили?
Нет. Нам только сбитые в воздухе засчитывались.
— Итак, Вы атаковали самолеты противника, которые поднялись на перехват Илов? Как Вы подтвердили то, что Вы сбили?
А подтверждение — это пленка фото-кино-пулемета. У нас они стояли… И еще подтверждение товарищей.
— Фото-кино-пулеметы, с какого года у Вас стояли?
С конца сорок первого года. Не у всех, но были. И пленка была, и проблем с ней не было… Хватало.
А вот чье производство этой техники я не могу сказать…
— Где стоял фото кинопулемет?
На И-15 Бис стоял впереди, прямо перед носом лётчика, над фюзеляжем. А на Яках — в крыле.
— Скажите, он отключался с задержкой? Или как кнопку отпускаешь?
Как кнопку отпускаешь, он выключается сразу.
— Вы видели самолет противника, который после попадания однозначно уничтожен — развалился, не мог летать, упал? Или Вам некогда смотреть за его судьбой было?
Ну, если снарядом попал, и самолет начал разваливаться, это всем видно. И в таком случае следить за ним не нужно. Но и такая возможность — проследить судьбу атакованного тобой самолета редко бывала. Но бывало и так: дали очередь, и есть еще возможность добавить, тогда еще добавили, а потом только отвалили. Но спешили всегда – пока ты возишься, уже у тебя самого немец может в хвосте засесть… Были и такие случаи. Война — кто кого…
— 17 июля сорок третьего года, в районе Малоархангельского за Вами записано два "Фокке-Вульфа-190". Это — в один бой?
Да, в один бой. Деталей я не вспомню... Мы шли четвёркой… Прицелился в одного и атаковал, а потом уже в догон следующего.
— А вот какие прицелы стояли на самолетах? На Бисе и на Яке?
На Бисе трубка, вот такая длинная. Оптическая. И через нее целились, название не помню, а на истребителе Яковлева, там были коллиматоры.
— А на какую дистанцию оружие пристреливалось?
На восемьсот метров. Это и на Яке и на Бисах то же самое.
— Скажите, какого цвета были трассеры у наших снарядов?
Трассера? Трассера были зеленоватые, желтого цвета были. По трассерам поправку можно было взять. Но в основном не было трассеров, и мы не по трассеру целились, а по прицелу. Трассер же не только тебе помогает, но и врагу – если он трассу увидит, то ждать пока его собьют не будет.
— Как целились когда по наземным целям работали? Как бомбы бросали?
Как тогда говорили — по "сапогу".
— Как самолеты камуфлировали?
Очень по разному, и в желто-зеленый, и черно-темнозеленый цвет, и серые были… И Бисы и Яки, все.
— В каком запасном полку Вы первые Яки получали?
Это был 8-й ЗАП, около Багай-Барановки. Кто командиром ЗАПа был я уже не помню. Получили саратовские Яки. А потом у нас еще были Яки новосибирского завода и еще какого-то. Не помню…
— Когда получали новые самолеты, Вас всегда в тыл отводили?
Бывало и прямо на аэродроме, бывало, и в тылу получали и возвращались на фронт.
— На Ваших Яках стояли сто пятые или сто седьмые моторы, которые под конец войны тоже появились?
Сначала сто пятые, это на первых. А потом уже постепенно приходили сто седьмые. Они появились в конце сорок второго - в начале сорок третьего года, а может в конце сорок третьего - начале сорок четвертого. Сто седьмой мотор был мощный, но сыроват… Потом уже, к концу войны его довели.
— Запасной полк Вам что-нибудь дал, в плане подготовке к боям?
В нашем полку никому ничего не дал, потому что мы все были уже инструкторами. А других по месяцу, по два держали в ЗАПе. Тренировались в полетах, боевом применении.
— Как встречали молодых летчиков в полку, которые приходили на пополнение?
На пополнение приходили не в полк, а в эскадрилью. По два–три человека. Сначала с ним беседуем, потом приводили к командиру полка — пожелание удачно воевать и все такое. И конечно занятия проводили, упрощенные варианты воздушного боя и т.д.
— Какова была подготовка молодых летчиков, которые во время войны приходили в полк?
Хорошая подготовка. Я сам выбрал себе ведомого - Сергея Хитрова, пришедшего на пополнение, и отлетал с ним до конца войны.
— Допустим, Вы с ведомым одновременно по одному и тому же немцу стреляли, и сбили… Как Вы делили самолет?
Бывало и так, что на него записывали.
— Сколько вообще у Вашего ведомого сбитых числилось?
Да поменьше моего, потому что он же все-таки ведомый. У него другая была задача.
— В мемуарах немцы пишут, что иногда делали по двенадцать–пятнадцать вылетов в день? На сколько это реально?
Это наверно, уже в конце, где-нибудь около Берлина. Вылеты вблизи своих аэродромов. На нашем фронте это могло быть еще в первые дни войны… А в середине – маловероятно. Не более 6 на мой взгляд.
— Сколько Вы сделали максимальное число вылетов в один день?
В день… Ну, три–четыре вылета. А всего у меня около трехсот вылетов.
— А, сколько вылетов, примерно, у Вас самолёт жил до списания?
Сто шестьдесят–сто семьдесят летных часов жил самолет, планер самолета. Это для Яков было так.
Вроде была норма — сто часов. Но комиссия могла продлить еще немного. Потом он списывается.
— Скажите, пожалуйста, у Вас бронеспинка какая была? С заголовником или без?
Бронеспинка? С заголовником. Металлическая плита была.
— Какое на Яках стояло вооружение у Вас?
Пушка одна. У нас 20 миллиметров и по два пулемета - 12,7 мм.
— А с более тяжелым пушечным вооружением Вы встречали Яки с пушкой 37 мм, 45 мм?
Я сам летал на них. Нормально, но некоторые летно-тактические данные ухудшились, например, скорость стала меньше. И потяжелее немного на маневрах.
— Где накал боев был выше?
Самые напряженные бои были между Орлом и Белгородом. Тогда мне довелось сбить тринадцать самолетов. По времени это было примерно месяц, не больше. Ну, может полтора месяца, пока шла операция.
— Кого тяжелее было сопровождать?
Вообще, сопровождение — тяжелая работа. Сопровождали Пе-2, Ту-2, потом Ил-2. Конечно, сложнее сопровождать Илы. Ведь они летали на малых высотах. То есть от 50 метров и выше.
— Вас сбивали?
Меня не сбивали. Ни одной царапины нет, ни одного ведомого не утерял. Дырки привозил, но, по-моему, только от зениток. Ранен был один раз в ногу, но это на земле приключилось – случайность…
— Вы на вынужденную садились?
Нет. Ни разу. Ни по техническим причинам, ни по каким.
— У Вас во время войны летчики бились в катастрофах?
У нас катастроф не было.
— Скажите, какие документы времен войны у Вас есть?
Летная книжка где-то была. Их у меня пять… И грамота Героя Советского Союза, и благодарность Сталина, командующего фронтом.
— В архиве за Вами числится пятнадцать побед. Вот мы хотели бы уточнить у Вас?
Как пятнадцать? Надо будет книжку найти, посмотреть… Должно быть восемнадцать!
— Рации на ваших самолетах стояли?
На Бисах? Нет, у нас не стояли. Руками махали, крыльями качали… А на Яках? Сначала только приемник, а потом приемник и передатчик.
— А качество радиосвязи?
Ну, у кого как. От мастерства, от того, как летчик владеет рацией. Чаще всего проблемы были потому, что настройка плохая была.
— Зенитная артиллерия противника для Вас была опасна?
Как сказать… Вообще-то привыкли. Первое время было не очень приятно, а потом привыкли. Как говорили на фронте – попадание снаряда в самолет это вопрос случая…
— А вот за потерю штурмовиков или бомбардировщиков какие-нибудь репрессивные меры применялись?
Если действия истребителя неправильные в нарушение приказов и инструкций, то применялись такие меры. Взыскания так давали. Но ни одного летчика у нас не посадили, и уж тем более не расстреляли…
— За сбитые платили деньги? Вы получали всю сумму или что-то уходило в фонд обороны?
А черт его знает. У нас, во всяком случае: за истребитель — я получал тысячу рублей. А бомбардировщик — полторы. За разведчика - я не помню.
— Деньги на руки выдавали?
Конечно. На что тратили? Некоторые эти премиальные пропивали. В столовой к выданным сто граммам, добавляли еще свою рюмку…
— То есть когда за ужин садились, то давали сто грамм?
Да. Но это дело хозяйское, когда выпить и сколько.
— Кто был особистом в полку? И чем занимался "СМЕРШ"?
Фамилию того, кто был в контрразведке, я что-то забыл. И я не уверен, что знаю, чем занимался "СМЕРШ" в полку. У меня такое впечатление, что в основном бумажками.
— Он что, Вам не мешал, и "на глаза не попадался"?
Да. У него своя работа. Мы к нему не лезли, он нас не трогал, и все счастливы.
— Какие отношения были с местными жителями в Польше, в Германии?
В целом нормальные. Но мы особо не общались. Мы жили отдельно от немцев…
— В Польше местные бандиты не нападали?
Нет. Конкретно у нас такого не было. И на Западной Украине у нас ничего не было.
— С союзниками доводилось встречаться в воздухе?
В воздухе нет. А на земле было. Какие впечатления? Ну, обычные… Все мы – люди…
— У Вас в полку летчиками воевали и женщины?
Да. Две. Лейтенант Блинова Клавдия Михайловна. Работала инструктором в школе, пошла в маршевый полк и хорошо воевала на Курской дуге. Ее подбили, она выпрыгнула с парашютом и осталась жива, но попала в плен. Из плена бежала, вернулась в полк. И продолжала летать. Но уже не так много.
— А вторая кто была?
А вторая — Лебедева Антонина Васильевна. Она как летчик посильнее была, но ее сбили сразу. И погибла – сгорела в самолете.
— За ними числились сбитые самолеты противника?
Да. И Блинова сбивала, и Лебедева. Давайте, ребята, отложим встречу, устал я что-то, да и вспоминать тяжело, хотя и приятно, что кому-то это еще интересно…
На этом очередная беседа с Василием Николаевичем Кубаревым закончилась, а следующая не состоялась – 17 ноября 2006 года Василий Николаевич после тяжелой и продолжительной болезни скончался.
Интервью: О. Корытов., К. Чиркин
Лит.обработка: И. Жидов
Особая благодарность М. Быкову и С. Спиридоновой
|
