11:30 Идея народного капитализма – антиноменклатурная альтернатива | |
 Как уже отмечалось, в России издавна, со времен церковной реформы Никона, воспроизводится противостояние двух традиций: официальной письменной, чаще всего отражающей внешний цивилизационный эталон (сначала греко-православный, затем западный - французский, немецкий, сегодня - американский) и устной народной, воспроизводящей чаяния "почвы". Любая мощная идея, проникающая в структуру российского социума, непременно испытывает давление этого раскола двух традиций и под его влиянием зачастую раздваивается, образуя две ипостаси. Так было в свое время с социалистической и коммунистической идеями. Выделялся народный крестьянский социализм, опирающийся на традицию общины, и доктринальный западнический, опирающийся на марксистскую ортодоксию. Во время гражданской войны в народном сознании возникало противопоставление "большевиков" и "коммунистов", спровоцированное демагогическими уловками новой власти, которая сначала издала в целях завоевания крестьян на свою сторону Декрет о земле, а затем - противоположный Декрет о "социализации" земли. Нечто аналогичное происходит сегодня с идеей капитализма. Новый режим сначала предпринял шумную демагогическую акцию ваучеризации - превращения всех "трудящихся" в собственников, а под ее прикрытием осуществил номенклатурную "приватизацию", приведшую к неслыханному обнищанию злосчастных держателей мелких акций и ваучеров. Поразительно это сходство казенного социализма и современного казенного капитализма, выступающих в "обманной" форме, - разрушающих народные надежды и потому сообщающих нашей политической истории катастрофический характер. Основной парадокс состоит в том, что народные версии и социализма и капитализма несравненно более экономически рациональны, чем казенные, освященные авторитетом "высокой теории" (в одной случае марксистской школы, во втором - чикагской). Идея народного социализма состояла в соединении труда и собственности не только на путях раздачи земли крестьянам, но и развития различных форм кооперации, производственных союзов, товариществ и т. п. Но "высокая теория" утверждала, что, с одной стороны, мелкое предпринимательство обречено в эпоху "неуклонной концентрации капитала" и воцарения монополий, с другой - что только социализм сможет наследовать цивилизаторские достижения крупного монополистического капитализма, одновременно разрешив противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения. Исторический опыт не только продемонстрировал устойчивость среднего и мелкого предпринимательства, но и ряд их несомненных преимуществ: большая гибкость и учет требований потребителя, более низкий средний возраст оборудования и высокая техническая оснащенность, оперативное освоение новых рынков. Крупные корпорации, как оказалось, более консервативны и в научно-техническом отношении и в социальном - в смысле учета новых потребностей населения и освоения новых рынков. Неоконсервативная волна на Западе была прямо связана с реабилитацией мелкого и среднего предпринимательства как в экономической сфере (возрождение идеи народного капитализма на основе специальных программ), так и в сфере социокультурной (на основе опоры на консервативную мораль "молчаливого" большинства). Идея соединения труда и собственности близка архетипам народного сознания и его пониманию справедливости. Знаменательно, что в ней находит свое разрешение одна из роковых антиномий европейского разума Нового времени: противоположность демократии свободы и демократии равенства. Здесь равенство стартовых условий и равенство перед рыночным риском в значительной мере удовлетворяют и совесть социалиста, и совесть индивидуалиста. Есть что-то глубоко таинственное в том, что модель, одновременно соответствующая и социальным чаяниям, и нравственной интуиции большинства, и экономической рациональности, уже дважды на протяжении XX в. в России терпит поражение. Какие силы ополчаются на эту модель? Во-первых, надо сказать, что архетипы народного сознания в начале XX в. были значительно ближе продуктивному началу вообще, народному капитализму в частности. 70 лет принудительного патернализма не прошли даром: массовая мораль значительно сдвинулась от продуктивного к перераспределительному принципу, что и подготовило нам трагикомический феномен потребительской психологии в обществе, где нечего потреблять. Экономическая самостоятельность и самодеятельность, связанная с популярной и сегодня ценностью - "быть самому себе хозяином" (о приверженности ей неизменно свидетельствуют социологические опросы), сопряжена с риском. Этот риск лучше выдерживал традиционный "крепкий хозяин", близкий старообрядческой традиции. Его демократия свободы - хозяйство без внешних вмешательств и непрошеных гарантий - была весьма далека от леволиберального духа эмансипаторства, породившего сексуальную революцию второй половины XX в. и несметную по численности полулюмпенскую "богему". Хозяйственная самостоятельность была связана с социокультурным консерватизмом, с архаикой патриархальной дисциплины. Это связь, воспроизведенная в странах тихоокеанского региона, во многом объясняет японское, южнокорейское, а завтра, вероятно, и китайское, "чудо". Здесь мы и подходим к возможности идентифицировать одного из могущественных противников народного капитализма: им является эмансипаторско-гедонистический дух, воплощением которого выступают современная леволиберальная интеллигенция и тяготеющая к ней массовая городская "полубогема". Учителя раскованности, производители телемечты, фабрики грез и развлечений прекрасно понимают, что несколько угрюмый и замкнутый "трудоголик" народного капитализма не мог бы стать их социальной базой и аудиторией. Таким образом, народный капитализм является маргиналом в системе современной массовой культуры, насаждающей психологию не столько производителей, сколько - раскованных, впечатлительных и авантюрных "потребителей". Не случайно в борьбе с ним ("мелкобуржуазной средой") самым решительным союзником большевиков стал художественный авангард - богема радикалов от искусства и политики одновременно. Если проанализировать состояние умов нынешнего демократического авангарда, мы заметим ту же упрямую невосприимчивость к повсеместным свидетельствам экономической разрухи, хозяйственных неудач современного режима и то же восхваление демократии, понятой на языке богемы: как вседозволенность в сфере слова. За эту вседозволенность интеллигенция прощает режиму все: разрушение экономики и государства, демагогию и ложь и даже склонность к авантюризму, а то и к прямой диктатуре. В эпоху гражданской войны футуристический авангард тоже готов был оправдать диктатуру, направленную против "косного большинства", лишь бы эта диктатура не препятствовала художественно - революционной богеме проводить свои рискованные духовные эксперименты. Но у народного капитализма был и есть более серьезный "противник" - так называемый "новый класс" (Джилас). Как и леворадикальная богема, он тоже духовно связан с посттрадиционалистским духом Нового времени. Этот дух породил две утопии, архетипическим прообразом которых выступают соответственно Тилемская область у Рабле и город Солнца у Кампанеллы. Первая в конечном счете породила контркультурный радикализм, разрушающий нормативную базу цивилизации. Вторая - технократический радикализм "тотальной организации", удушающий любые проявления жизни и инициативы. И если контркультурной богеме народный капитализм ненавистен как источник консервативного в социокультурном смысле пуританства, то технократическим "организатором" в нем видится бунт стихийного смысла против "высокой теории", дилетантских инициатив - против рациональных предписаний. Это - с идеологической стороны. Со стороны практической растущая технобюрократия, эксплуатирующая принцип веберовской рациональности в своих корыстных целях, препятствует массовой гражданской самостоятельности (особенно в экономической области), так как боится оказаться ненужной. Технократия и на Западе серьезно угрожала духу капитализма и духу демократии. В экономической сфере она выдвинула теорию менеджерской революции, направленную против "дилетантизма" самостоятельных предпринимателей, в политической - лозунг "республики экспертов" в противовес "дилетантской" и "анархичной" "республике депутатов". Так "индустриальное общество" вступило в конфликт с "демократическим обществом". Понадобилась нешуточная мобилизация демократического потенциала - и духовного и политического, для того чтобы если не отбить, то хотя бы ослабить натиск "техноструктуры". Для того чтобы оценить политические, а также идеологические и социокультурные шансы народного капитализма в нашей стране, необходим хотя бы беглый анализ его антипода - номенклатурного капитализма. Опыт 90-х годов уже позволяет нам это сделать. Прежде всего бросается в глаза гетерогенный характер номенклатурной буржуазии, сочетающей черты левоавангардистской полубогемы с технобюрократическим педантизмом и высокомерным недоверием к народной инициативе и опыту. Выше был уже дан частичный анализ исходных предпосылок августовского переворота 1991 г. Суть его состояла в том, что правящая коммунистическая номенклатура обменяла свой прежний режим на статус новых собственников: социализм заменяется капитализмом, но господствующим классом нового капиталистического общества остаются те же, кто вчера "комиссарствовал" в экономике и культуре. Не случайно наблюдаются корреляция: чем более высокими властными полномочиями обладала та или иная группировка властвующей коммунистической элиты, тем большую долю национального богатства она сегодня присваивает в ходе номенклатурной приватизации. Роковой особенностью номенклатурного капитализма является его контрпродуктивный характер. Номенклатурная прибыль добывается не в сфере производства и не по законам нормального рынка, обеспечивающего диктат потребителя по отношению к производителям, а в основном в сфере перераспределительных спекуляций готовым продуктом или в сфере фиктивного капитала. Словом, номенклатурный капитализм сочетает гедонистическую контркультуру "прожигателей жизни" с монополистическим диктатом - органическим неприятием свободной конкуренции и здоровой хозяйственной соревновательности. Получив социальный портрет современных держателей власти-собственности, с одной стороны, оппозиционной им структуры народного капитализма - с другой (в данном случае выполняющей роль веберовского "идеального типа", а не социологически улавливаемой реальности), можно попытаться построить матрицу электорального поведения основных политических сил. Источник http://politicallook.ru/_politics/_political_life/ideya-narodnogo-kapi.html, http://financial-helper.ru/gosudarstvo/vnutrennyaya-politika/kto-opolchilsya-na-ideyu-narodnogo-kapitalizma.html | |
|
| |
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем мультиблоге пользователем gaal_dev на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения.
Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта - как это сделать,
описано в том же Пользовательском Соглашении. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.
| Всего комментариев: 4 | ||||
| ||||
