17:38 И один в поле воин. Фантастический рассказ. | |
Митька шел проведать своих.
Свои были недалеко. Лежали, как говорится, в сырой земле, поросшей густой травой и редким кустарником.
Но каждую весну, прилагая неимоверные усилия, Митька ехал на пригородном в сторону аэропорта, а потом десять невероятно длинных в его возрасте километров шел на позиции роты. Километры, словно фрицы тогда, отделяли его от тех, кто заменил ему тогда семью. Митька - а он так и остался в душе Митькой - не мог сюда не ездить. Каждую весну сюда приезжали поисковики. И каждую весну они находили кого-то из наших.
Раньше, когда он был поздоровее, Митька приезжал сюда чаще. А последние года три только на захоронение. Он любил наблюдать за работой поисковиков, выглядывая в каждой железячке что-то знакомое. А как он радовался, когда молодые пацаны, чуть старше его тогдашнего, находили медальон! В позапрошлом году пацаны из девятой школы поднимали красные косточки одного бойца. Дед Митя - как они его звали, сидел на краю раскопа - когда они протянули ему ложку, на которой было выцарапано: 'Коля Ваганов'.
- Дядя Коля... - сказал сам себе Митька, поглаживая ложку и стараясь не глядеть на раздробленный осколком череп. - Сержант Ваганов. Николай. Я его дядя Коля звал. Рябой был, весь в оспинках. Сахаром меня подкармливал. Большие такие кубики, сладкие...
Он тогда быстро - насколько мог - поднялся и ушел по лесной дороге к оживленной трассе, сглатывая душащие слезы. А на утро привез для дяди Коли гроб. Индивидуальный. Обычно кости хороняют в общих...
И однорукий подполковник, не глядя на медаль 'За отвагу', гонял его по всему Севастополю, если Митька появлялся на пороге военкомата.
Так он и остался здесь, в городе русской славы. Искал своих долго, очень долго. И лишь к концу восьмидесятых выяснил, что его рота попала на Мекензиевых высотах под артобстрел, и он был один из немногих, кто выжил в том аду. Ровно за год до Победы. И так почти полвека. Полвека. Полвека прошло. Пятьдесят лет. Иногда Митька думал - а зачем он столько живет?
А когда внезапно страна кончилась, он стал жить за границей. Паспорт он не хотел менять до последнего, пока не пригрозили, что пенсию давать не будут. Пришлось менять серп и молот на трезубец. Нового паспорта Митька почему-то стыдился.
И в этот майский теплый день все было как прежде. На опушке, притаившись, словно хищные и юркие танкетки, стояли трактора, заведенные и нещадно коптящие воздух выбросами солярки.
Мысли лихорадочно забегали - что это, что это? Сердце почуяло неладное, а ноги вдруг ощутили слабость...
- Семен Константинович, тут же бои были в войну! Со всей России приезжают, каждый год выкапывают бойцов, целые дивизии лежат, можно ли? - Крепко сбитый тракторист, с черным, как у негра, лицом, сдвинул кепку на макушку.
- По своим поедем, как фашисты, - еле слышно произнес Николай, и сквозь зубы, сплюнув, полез под трактор, регулировать сцепление. Его негромкий протест, по всей видимости, разделяли и остальные восемь рабочих, столпившихся кучкой и насупивших брови.
- Добро из группы разминирования получено, - отмахнулся инженер. - Нет тут ни хрена. Повытаскали все на чермет. Давай по тракторам!
-Да вы что? Охренели, я смотрю? Да тут все перекопано за десять лет! Сейчас из администрации приедут, журналисты, начало строительства мусорного полигона смотреть! - инженер брызнул слюной и лицо его исказила злость, - Знали куда ехали... Не нравится? Валите отсюда к едрене фене, другую бригаду найду. На сотню баксов таких еще пучок найду! ...Инфарктное сердце выскакивало из груди, а плохо видящие глаза застилала пелена отчаянья и глаукомы.
- Пооодоооооооооождитееееееееееее...
- Эй, полоумный, тебе жить надоело? - инженер, сунув в папку карту, ринулся на встречу. - Ты еще кто тут такой?
- И что? - пожал плечами инженер.
- Что это? Говори! - нетерпеливо крикнул инженер. И поморщился. От старика плохо пахло кислым потом.
-Да их уже давно всех выкопали, перекопали и перезахоронили, отец - Семен Константинович, оглянулся на высунувшихся из кабин трактористов и махнул рукой - мол, нормально все, - Иди-ка домой, старый! А нам работать надо! А кого найдем если - похороним!
- Полигон мусорный...
-Мать твою... Начальство! - инженер шарахнулся в сторону, - Вали отсюда, старик! Не до тебя! Мужики, ждите там! Сейчас мэр речь давать будет! Потом он рукой махнет и начинайте!
- Сволочи же... Сволочи... Свалка... Фашисты!
- Ну что, Александр Петрович, по срокам, как обещано, не затянете? - голос мэра, отличался покровительственно-снисходительными нотками, которые характерны для человека, привыкшего повелевать и командовать.
Сейчас они под камерами скажут речь, а потом поедут на дачу к директору. Отмечать удачный откат и распил... Шашлык и коньяк готовы, да и девочки тоже...
- Шановнэ громадяне! - по-украински он говорил с трудом, что, впрочем, было не удивительно. Мало кто в Крыму умел говорить на внезапно ставшем государственным суржике. Но для телевидения надо было говорить на официальном языке. Голос мэра или пропадал в порыве летнего ветра или разносился по полю. - Шановни товарищи. Сьогодни ми починаемо будивнитство смитно полигону, так необхидного для нашого миста...
- Плохо, - кивнул Митька. - Вот здесь болит. Дышать неможно. Жмет и давит. - Дед, это сердце, подожди, я аптечку из машины притащу.
- Сердце, - снова кивнул, сгорбившись старик. - От стыда...
- За этих стыдно. Скажи, за что я тут кишки разбрасывал?- старик махнул головой в сторону пестрой толпы, и, закрыв лицо руками, беззвучно затрясся.
В этот момент директор строительной компании закончил свою речь: Потом он вытер пот со лба и кивнул инженеру. Тот дал отмашку бригадиру.
И тракторист побежал к своему бульдозеру.
У Митьки помутнело в глазах, он покачнулся и едва не свалился в малозаметную ямку около валуна. Заплывший окопчик со времен войны.
- Стоооооооооойте, стоооооооооооойте! - старик встал перед тракторами, растопырив руки и сжав кулаки.
- Что за дед?- как попугаи по цепочке передавали чиновники вопрос своим подчиненным.
Камеры и фотоаппараты, как по команде, предвкушая сенсацию, повернулись в сторону старика.
- Дорогой Дмитрий Сергеевич, пойдемте в сторонку, и вы расскажете, в чем суть проблемы...
- Суть, суть... А суть в том, что вы зажравшиеся и жадные - и не махай! Не махай на меня руками! - захватили все у нас в стране и страну тоже! Но вам, гадам, и этого мало! - по лицу старика, снова потекли слезы. - Вы же сволочи! Вы же на самое святое! На могилы! Отцы тут ваши! Деды! А вы! Сволочи! Мэр поморщился и заерзал, наливая красной краской толстые щеки.
- Уведите его в сторону.
Лишь заместитель мэра, пытаясь сгладить ситуацию, лично раздавал приказы и указания, какие-то смешные и нелепые. На секунду. На мгновение. А потом чуть-чуть разжал дрожащий кулак и сам пошел навстречу охранникам. Те словно споткнулись о невидимую стену, увидев в руке старика гранату.
- Стоять! Стоять, я сказал! - начальник милиции задергал кобуру.
- Стоять! - зычный окрик перекрыл, и скороговорную речь заместителя и истеричные вопли журналисток и даже забухтевших в рации милиционеров.
- Митька! Гранату выбрось! Все равно взрыватель сгнил...
- Руки в гору! Быстро! И без шуточек!
- Батя! Батяяяяяяяяяяяяя! - дед, полуослепший и глуховатый, даже через столько лет узнал знакомый голос командира роты. Вокруг, уперев, винтовки и автоматы в толпу стояли его однополчане. Великан Опанас Кравчук, пулеметчик и забияка, балагур Саша Фадеев, с далекого сибирского городка, гармонист Петька Сафронов, всегда спокойный Ильхам Тубайдуллин... Все, он плохо видел, но он чувствовал, чувствовал, что они все здесь, все живые и родные. Все живые.
- Нормально все, пацан! - Сержант осторожно приобнял старика. Из толпы кто-то старательно выпихнул мэра. Тот ошарашенно оглядывал ухмыляющуюся пехоту.
- Ээээ... А по какому такому праву вы тут распоряжаетесь?
- Не по праву! - ответил мэру старший лейтенант. - По закону!
- Военного времени, - старлей пожал плечами. - Какая война? Нет никакой войны!
- Для вас нет. Для нас есть, - отрезал офицер, сверкая на солнце погонами. Вместо ответа старлей прищурился, выглядывая крикуна. Но не высмотрел.
- Для вас она еще и не начиналась. Потерпите. Начнется. А для нас не закончится никогда. Вот для Митьки закончилась. Правда, Митька? - Лейтенант, - голос комбата не дал сну закончиться. Майор Щеглов, всегда неодобрительно смотревший на Митьку в сорок четвертом, вышел из леса в сопровождении группы автоматчиков. - Почему задержка? Комбат мельком глянул на толпу испуганных чинуш и журналистов.
- Мины где? Помнишь? -
- Кто зачинщик?
- Товарищ старший лейтенант... По закону военного времени, за преступление против Родины... Гони бандеровцев на разминирование, больше эта мразь ни на что не годна. Остальные свободны. Немедленно покиньте территорию.
- А этого... - Майор подошел к Митьке. Прищурился. - С собой. Подрос уже пацан...
- Батальон! Станооооовись! В колонну по два, шагом... И они ушли. Ушли в закат. Уш... Пальцы разжались. Граната покатилась по ржавой земле, тонко звякнув о стекло в сумке... Ивакин Алексей Геннадьевич | |
|
| |
| Всего комментариев: 2 | |
