Bad News

Продолжение, Начало

Им нет необходимости содержать людей, способных договариваться с поставщиками где-нибудь в Таджикистане, куда важнее иметь в своем составе людей той же национальности, что и хозяева оптовых баз. Зачастую сами крупные оптовые торговцы создают региональную сеть, ставя во главе региональных группировок своих родственников или земляков.

В этом отношении весьма показателен этнический состав преступной группировки из Челябинска, закупавшей наркотики на одной из баз в Амурской области и "обслуживавшей” обширный регион от Амура до Урала (Амурскую, Омскую, Тюменскую, Новосибирскую и Челябинскую области). Афганский героин поступал в Амурскую область как сложным путем: Таджикистан — Киргизия — Китай, так и более простым — героин мог поставляться российскими дальневосточными пограничниками, которых время от времени отправляют служить в Таджикистан. Такие случаи неоднократно отмечались на Дальнем Востоке и в Сибири. Не редкость, когда героин из Таджикистана завозят таджики, добираясь даже в самые удаленные точки этого региона.

Связь с "базой” в челябинской группировке осуществляли азербайджанцы Габиль Аслан-оглы Джафаров и Абузар Заятхан-оглы Аббасов, финансовый менеджмент и "отмывка средств” лежали на армянине Валерии Аракеляне, а за связь с розничной сетью были ответственны две русские жительницы Челябинска — Светлана Дроганова и Светлана Чибиркина.

Как выясняется, группировки наркоторговцев не только многонациональны, но и отличаются хорошими межэтническими отношениями в своем коллективе. По крайней мере, антагонизма между армянами и азербайджанцами, кавказцами и русскими в "челябинской пятерке” не было.

"Дружба народов” внутри преступных групп иногда сочетается с высокой межэтнической конкуренцией во внешней сфере. Я имею в виду не только конкуренцию кавказских и среднеазиатских преступных группировок со славянскими, но и борьбу с совершенно новым экономическим субъектом на нелегальном рынке наркотиков — китайским.

По данным экспертов МВД России, с конца 1990-х годов очень быстро идет концентрация капиталов в китайской диаспоре, и уже в ближайшее время можно ожидать резкого обострения в России конкуренции между китайским торговым капиталом и кавказским, а в перспективе — и вытеснения последнего как в легальном, так и в нелегальном бизнесе. Уже в начале 1998 года появилась информация о том, что китайская ОПГ наладила маршрут поставки наркотиков в столицу, но в сводках МВД России за 1998—2000 годы не зафиксировано ни одного задержания китайских торговцев наркотиками. Возможно, объясняется это лишь тем, что преступления, совершаемые китайскими преступными группировками, раскрыть труднее. Прежде всего, подавляющее их большинство совершается внутри китайской общины. При этом не только участники криминальных групп, но и китайцы, подвергшиеся нападениям, дают, вольно или невольно, "обет молчания”, ибо нарушивший его заранее знает, что его найдут, где бы он ни был. Так, арестованный в апреле нынешнего года 35-летний китайский рэкетир Лю Дзян Го, выпускник Московского гидромелиоративного института, более 10 лет нелегально жил в китайских общежитиях Москвы, обложил данью большую часть живущих там китайцев, но ни разу не был задержан, так как никто на него не заявлял. Даже став жертвой преступников-соотечественников и оказавшись в больницах, китайцы не дают никаких показаний, предпочитая не вмешивать милицию в свои дела.

Лишь летом 2001 года (на памяти сотрудников московской милиции — впервые за последние пять лет) была задержана гражданка Китая, 33-летняя жительница провинции Джеодзяо, с партией наркотиков, явно предназначенной, судя по их объему (почти 5 килограммов героина), для оптовой реализации. Китайская наркосеть считается самой автономной и замкнутой, то есть рассчитанной на обслуживание только членов китайской общины. Однако накапливается информация о том, что на Дальнем Востоке ранее закрытые китайские преступные группировки вступили в деятельное сотрудничество с местными русскими криминальными кругами.

Розничная сеть наркоторговцев

Какая бы модель контрабанды наркотиков ни использовалась, она неминуемо завершается розничной сетью, непосредственно обслуживающей наркозависимую часть населения через наркопритоны, небольшие нелегальные торговые точки или уличную торговлю.

Розничная сеть в большей мере, чем оптовая, моноэтнична, она чаще состоит из лиц одной национальности.

Большинство сообщений в прессе о розничной торговле героином так или иначе связано с упоминанием цыган. Не только журналисты, но и официальные лица в региональных управлениях милиции поддерживают представление о том, что чуть ли не вся розничная сеть состоит только из цыган. Аналогично описывают роль цыган пресса и официальные лица ряда государств Средней Азии, например Узбекистана.

Чем же объясняют официальные лица такое почти тотальное засилье цыган в розничной торговле наркотиками? "Цыганская диаспора, — отвечает на этот вопрос Аркадий Казак, представитель одного из региональных подразделений МВД России, — многочисленна, а из-за постоянной миграции — трудноконтролируема”. Насколько же действительно велика эта диаспора? Во всем Советском Союзе насчитывалось около 200 тыс. цыган, а в России — менее 150 тыс. И сегодня это одна из самых малочисленных этнических общностей в России. Уже одно это ставит под сомнение представление о доминировании цыган в розничной торговле наркотиками, особенно при нынешних огромных масштабах их потребления. Отчасти это вынуждены признать и те, кто поддерживает миф о засилье цыган. Уже упомянутый Аркадий Казак считает, что если раньше цыгане в свой бизнес чужих не пускали, то сейчас на них работает немало русских. Можно с уверенностью говорить, что сфера активности цыган сужается. Они проживают на окраинах городов, в рабочих районах и обслуживают соответствующую часть населения. В таких популярных ныне местах распространения наркотиков, как ночные клубы и дискотеки, рестораны, сауны и бильярдные, университеты и другие учебные заведения, цыгане — большая редкость.

Конкуренцию цыганам составляют представители многочисленных этнических групп.

Таджики как уличные торговцы и распространители небольших партий наркотиков становятся все заметнее в большинстве регионов России. По мнению начальника Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков ГУВД столицы полковника Василия Сорокина, только в Москве в незаконный оборот наркотиков вовлечено от одной до полутора тысяч таджиков. Однако следует различать тех, кто вовлечен в организованные группировки, и тех, кто занимается мелкооптовой и розничной торговлей. Таджики как розничные продавцы редко связаны с организованными преступными группировками. Последние предпочитают иметь дело с устойчивыми и разветвленными сетями розничной торговли, в том числе с цыганскими и кавказскими, а уличных торговцев-таджиков считают менее надежными партнерами. Как правило, те сами наркоманы, промышляющие торговлей от случая к случаю. Зачастую они сами и привозят небольшие партии героина, чтобы заработать денег и свести концы с концами

Азербайджанцы и представители других народов Кавказа также вовлечены, в различной мере и форме, в розничную торговлю наркотиками. Кавказское направление наркотрафика хоть и является наименее значимым по сравнению с другими, однако все же представляет собой ответвление одной из трех мировых трасс контрабанды, а именно ирано-турецкой

В России от него отходят сравнительно небольшие ручейки. Первый — через Азербайджан—Дагестан (это один из основных путей поставки ранних овощей, фруктов и зелени в Центральную Россию, вместе с которыми часто поступают и наркотики). Важно еще и то, что эта трасса проходит по региону с самым высоким в России уровнем коррумпированности всех властей, включая правоохранительные органы. По пути наркотрафика вовлекаются в торговлю не только азербайджанцы (хотя их группы самые многочисленные среди кавказских и их удельный вес в кавказских криминальных группах тоже самый высокий), но и представители многих других народов — например лезгины, аварцы, ногайцы, калмыки. Второй путь лежит через Грузию — Осетию.

Он сегодня даже предпочтительней первого. Дело в том, что Южная Осетия хоть и является формально частью Грузии, но ей не подчиняется. Она такая же неконтролируемая территория, как Чечня, но на ней не ведутся военные действия, что делает ее весьма привлекательной для криминальных групп. К тому же на нее не распространяются визовый режим и другие ограничения, пограничные и таможенные, которые Россия ввела в отношении Грузии. Поэтому путь из формально грузинской Южной Осетии в российскую Северную Осетию сравнительно прост и доступен для контрабандистов. И в этом случае также можно утверждать, что представители народов, по территории которых проходит этот наркотрафик, вольно или невольно вовлекаются в потребление наркотиков, а значит — и в его продажу.

Хочу лишь обратить внимание на одну особенность. Существует устойчивое представление, будто важную роль на грузинско-осетинском направлении наркотрафика играют ингуши и чеченцы. Однако это представление выглядит, по крайней мере, нелогичным. В Северной Осетии до крайности обострены отношения осетин с ингушами, с одной стороны, и чеченцами — с другой. Во всей системе правоохранительных органов преобладают осетины, там нет ни одного ингуша или чеченца. Трудно представить, что в этих условиях ингуши и чеченцы могут контролировать контрабанду наркотиков в этой республике. Бесспорно, и те и другие участвуют в этом криминальном бизнесе в масштабе всей России и на трассах Средняя Азия — Россия, Кавказ — Россия, но больше не как торговцы, а как "крыша” для них.

Нигерийцы известны во всем мире как изобретатели особого способа транспортировки наркотиков — в собственных желудках. Сейчас их роль как наркокурьеров невелика, по крайней мере, в распространении основного для России наркотика — афганского героина. Однако нигерийцы возглавляют одну из известных в крупнейших городах России розничных сетей наркосбытчиков. Наркоманы утверждают, что у нигерийцев наркотики самые дешевые. Зачастую непосредственную торговлю наркотиками осуществляют "русские подруги” бывших "африканских студентов”.

Китайцы. Как уже было сказано, все больше накапливается свидетельств тому, что увеличивающаяся по численности и по финансовой мощи китайская диаспора создает розничную сеть торговли наркотиками преимущественно для собственного потребления. В Москве, например, китайцы живут в десяти "чайна-таунах”, в арендуемых квартирах, гостиницах и переоборудованных под непритязательные отели студенческих общежитиях, которые нередко служат и офисом фирм, и складом товаров. По данным милиции, наибольшей сплоченностью, в том числе и в криминальной сфере, отличаются уроженцы провинции Фудзянь. Их лидеры — Вэй Жен Лун по кличке Алуп и Че Вен по кличке Ворона. В числе основных сфер их незаконного бизнеса — организация подпольных притонов для занятия проституцией и потребления наркотиков. 

У экспертов нет единого мнения о численности китайцев в России, поэтому она оценивается в интервале от сотен тысяч до полутора—двух миллионов. Отчасти трудности учета именно китайцев объясняются и тем, что российские милиционеры затрудняются внешне отличить одного китайца от другого, поэтому по одному паспорту могут "проживать” до десятка человек. Впрочем, и оценки по всем другим группам нелегальных мигрантов также не точны, так что данные о количестве их в России сильно варьируются — от полутора до семи-восьми миллионов.

Этнические особенности транспортировки наркотиков

Эта тема уже затрагивалась так или иначе при освещении большинства рассмотренных нами сюжетов, но я хотел бы остановиться на изменениях в сфере этнической специфики в разные периоды существования наркотрафика на пути Афганистан — Средняя Азия — Россия.

В советские времена, когда рынок наркотиков только еще складывался, одними из первых наркокурьеров были нигерийцы, известные, как уже было сказано, во всем мире "живые контейнеры” наркотиков. Нигерийцы прибывали в Советский Союз под видом африканских студентов, которых в те годы было много не только в Москве, но и во всех столицах союзных республик, да и просто в крупных городах Союза, имевших университеты и другие высшие учебные заведения. В качестве студентов они могли переезжать из города в город, не привлекая к себе особого внимания. После распада СССР поток африканских студентов почти иссяк, и сегодня они — редкость. Понятно, что сейчас нигериец, пересекая границу новых независимых государств, сразу же привлечет к себе внимание таможенников и, если перевозит наркотик, скорее всего, будет изобличен.

Разумеется, решающую роль в уменьшении их роли в наркоконтрабанде сыграла растущая конкуренция со стороны местных курьеров. С наращиванием потока контрабанды из Таджикистана курьер из этой республики мог заработать за один рейс до 700 долларов — в Таджикистане этого достаточно, чтобы жить целый год, поэтому огромное количество таджикской молодежи быстро освоило премудрости профессии наркокурьеров–глотателей, не оставив нигерийцам никаких шансов. Сегодня нигерийцы практически оставили эту деятельность на постсоветском пространстве, хотя еще в 1997 году эпизодически были замечены в этом бизнесе на территории Казахстана.

Впрочем, и таджики не могут удержать ту сферу деятельности, из которой они вытеснили нигерийцев. Возможности таможенного контроля и навыки таможенников совершенствуются как в России, так и в государствах Средней Азии. Они внимательно вглядываются в толпу, выискивая тех, кто потеет или нервничает. Они знают, что нужно искать не только наркотики, но и сопутствующие им препараты, необходимые глотателям. Кроме того, подозреваемых выборочно просвечивают рентгеном, чтобы найти контейнеры в желудке. Все это привело к тому, что в Москве, в аэропорту Домодедово, куда прибывают самолеты из Таджикистана, количество контрабандистов, перевозящих капсулы с героином в желудках, сократилось за год (с 2000 по 2001 год) втрое. Это значит, что поставщики героина будут искать другие пути переброски своего "товара” и, возможно, курьеров из других этнических групп.

На ранних стадиях развития наркотрафика из Афганистана заметную роль в нем играли приграничные этнические связи. Таджики, узбеки и туркмены, живущие по обе стороны афганской границы, использовали родственные и этнические связи для переправки сравнительно больших партий наркотиков из Афганистана в Таджикистан, Узбекистан и Туркмению. Таким же способом переправлялся героин и далее — в Киргизию, Казахстан и Россию. Этот канал действует и сейчас. Например, доставка опия и героина по маршруту Хорог—Ош осуществляется при участии этнических киргизов в пограничных районах Киргизии и Таджикистана.

В приграничных с Казахстаном районах Волгоградской области, скажем — в Палласовском, традиционно сильна казахская диаспора, у которой налажены как законные, так и криминальные связи с соседями, с помощью которых перевозится все: от китайских дешевых товаров до наркотиков.

Приграничные этнические связи еще играют некоторую роль в нарко-контрабанде, однако они могут быть использованы для насыщения лишь небольших локальных рынков.

Для транзитных оптовых поставок подобная медленная и поэтапная схема не подходит, и сейчас все шире используются дальние транспорт-ные перевозки крупных партий наркотиков на крупнотоннажных автомобилях и по железной дороге. При этом постоянно совершенствуются формы конспирации. Теперь героин не просто прикрывают сверху овощами или фруктами, а прячут внутри плодов. Особенно хитроумной мне показалась транспортировка героина внутри абрикосовых косточек.

Большое внимание прессы привлек случай перевозки по железной дороге рекордно крупной партии героина. 30 июня 2001 года на станцию Ахтубинская Астраханской области прибыл товарный поезд № 2203 с хлопком, который шел транзитом из Курган-Тюбе в Ильичевск (Украина) и далее — в Швейцарию. В семи вагонах было изъято несколько контейнеров со ста тридцатью пятью килограммами героина общей стоимостью около 5 млн. долларов. Меня эта история заинтересовала прежде всего как пример высокой результативности транспортировки контрабанды. Судите сами, несмотря на то, что российские спецслужбы остановили этот состав не случайно, а по оперативной информации, полученной от таджикских коллег, на полный досмотр состава ушла целая неделя. Понятно, что проверять таким образом все приходящие из Центральной Азии грузовые составы просто нереально. Следовательно, большая часть таких грузов минует досмотр. Эксперты отмечают, что сейчас налажены такие способы перевозки наркотиков, которые вообще не поддаются выявлению ни обычными визуальными методами, ни с помощью собак, а специальных приборов для их обнаружения нет на всем постсоветском пространстве.

Так или иначе, растущая популярность перевозок крупных партий наркотиков по железной дороге, в грузовых автомобилях-рефрижераторах и с использованием военно-транспортной авиации уменьшает роль курьеров любой национальности. Когда груз в вагоне прямым ходом идет из Таджикистана в Швейцарию, нет нужды в использовании каких-либо этнических сообществ с их внутренними связями и солидарностью. И потому в целом можно говорить о постепенном уменьшении роли этнических факторов в наркобизнесе.

Мысль о том, что "преступность не имеет национальности”, верна лишь в юридическом смысле. В реальности она в силу разных объективных и субъективных причин не лишена этнической специфики. Однако специфика эта постепенно нивелируется, ибо наркопреступность в силу изложенных выше причин интернационализируется, возникает эдакая "дружба народов” на почве наркоторговли. Несмотря на это, в массовом сознании населения новых независимых стран представление об этнической окраске преступности продолжает преувеличиваться и демонизироваться, а определенными слоями общества и сознательно культивируется для достижения своих политических или сугубо коммерческих выгод, что, разумеется, не идет на пользу ни борьбе с наркопреступностью, ни реальной, без кавычек, дружбе народов.

* Статья Э. А. Паина, генерального директора Центра этнополитических и региональных исследований, основана на документах российских и международных исследовательских институтов, статистических данных и публикациях отечественной и зарубежной прессы. (Прим. ред.)

1. "АС Байкал-ТВ” (Иркутск), 11.08.2001.

2. "Московская правда”, 2001, № 172, 18.09.

3. Телевизионная компания "4-й канал” (Екатеринбург), 24.09.2001.

4. Цит. по: Олег Воронин. Новая власть и новые бандиты…: К вопросу о "китайском опыте” для России. Иркутск: "Восточно-Сибирская правда”. 2001, № 174, 12.09.

"Дружба народов”, 2002, №12

http://magazines.russ.ru/druzhba/2002/12/pain.html