17:14 Что такое сирийская семья? | |
«Живешь, как в аквариуме, — рассказывали мне бывавшие в Сирии советские специалисты. — А вокруг совершенно замкнутый чуждый мир». Как часто вспоминались мне эти слова, особенно в первые часы, пока мы добирались из Дамаска до Хамы, одного из древних городов Сирии. За лобовым стеклом мелькали рыже-коричневые однотонные безжизненные холмы, затем почти такие же Алавитские горы. Но вот миновали красивейшее ущелье реки Оронт - и мы у цели. И в дни своей молодости Хама чаще видела иноземных захватчиков, реже — гостей. Не вошла она в туристическое «золотое кольцо» страны и сейчас. С огромным любопытством глазеют на редкого приезжего сгрудившиеся у приоткрытых ворот своих домов дети, а иногда и взрослые. Они на вас могут смотреть сколько угодно, а вот вы на них — только мельком: не дай бог, подумают, что вы сквозь приоткрытые двери бесстыдно разглядываете святая святых каждого араба — его дом с фруктовым садиком во дворе, где хлопочут по хозяйству женщины. За это в вас могут и камень бросить. Гораздо легче попасть в Сирийскую Арабскую Республику, чем в сирийскую арабскую семью. Но если не попасть в нее, ни за что не понять и не узнать настоящей Сирии. И увезти отсюда лишь впечатления от исторических развалин Пальмиры и Апамеи, пляжей и доков Латакии, магазинов и мечетей Дамаска. А это ведь далеко не вся страна. И разве не интересно, например, осмыслить такой вот парадокс: в стране, испытывающей острейший дефицит стройматериалов, трудности в экономике, у каждой, даже бедной, семьи есть крыша над головой, и не просто крыша, а дом. Я долго бродил по Хаме — в центре, на окраинах — и поражался обилию хороших домов — и одноэтажных, и двух-, и трех-, и более. Красивых и не очень. «Как же так? — думал я. — Пока мы добирались из Дамаска до Хамы, а это едва ли не полстраны, я не увидел ни одной гордой высокой пальмы, воспетой Лермонтовым, все какие-то карлики, иссушенные солнцем и ветром. Дерева у сирийцев нет, цемент привозной, трудности буквально со всем, зато в каждой семье по десять, а то и больше детей... Где уж тут, казалось бы, на всех жилья напастись. Но Восток, действительно, штука тонкая». Мне посчастливилось провести три недели в семье Омара аль-Сармини, моего бывшего однокурсника по Университету дружбы народов. Дни пролетели незаметно, но много времени не потребовалось, чтобы понять: Хама — город своеобразный, и европейцу трудно принять уклад его жизни. Впрочем, так же как и сирийцу непонятно, почему, например, мы - советские - начинаем «строительство» наших семей только после свадьбы. Арабская семья начинается с... фамилии. Допустим, что друг, которому я безгранично доверяю, порекомендовал мне взять в жены девушку по имени Самах из достойной семьи аль-Хусейн. Я согласился и попросил его сказать об этом ее родителям. До того как я получу ответ, пройдет не менее 2 - 3 месяцев. За этот срок семья аль-Хусейн узнает всю подноготную моей фамилии: кто и что мы, нет ли у нас в роду больных, пьяниц или преступников, чем мы знамениты и, конечно же, что из себя представляю лично я - сколько зарабатываю, будет ли Самах за мной, как за каменной стеной. Опрошен будет весь город, и если, к великой радости, ее родители пожелают познакомиться с моими, то все, можно сказать, «в ажуре». Ибо при этой встрече будут обсуждаться детали и подробности свадьбы и нашего с Самах ближайшего будущего. Но как долго еще до свадьбы! Как долго я не смогу ни обнять, ни поцеловать, ни даже дотронуться до «своей» Самах! Кольцо переместится с правой руки на левую и свадьба будет сыграна только тогда, когда я подарю любимой не меньше 300 граммов золота и построю или же в крайнем случае сниму отдельную квартиру... Не думайте, что благодаря таким обычаям сирийцы долго наслаждаются вольностями холостяцкой жизни. В Сирии, за исключением, может быть, столицы и портового города Латакии, женщин, зарабатывающих на жизнь первой древнейшей профессией, просто нет и не может быть. Проституцию запрещает ислам. Так что горячие от рождения арабские юноши не тянут со строительством своего уютного гнездышка. Нетрудно представить, с каким старанием и рвением от зари до зари строят своими руками собственное счастье сирийские парни. Когда я гостил у Омара, уже обручилась и ждала свадьбы младшая сестра его жены. Ее жених Мустафа, несмотря на огромное желание пообщаться с гостями, видел нас в лучшем случае два раза в неделю, и то после полуночи. Вот так, с фамилии и дома, начинается каждая сирийская семья. Это, пожалуй, два первых кита, на которых она держится. Фамилией и домом род продолжается, ради этого и живет. Дома пускают глубокие корни, на 5-7 метров врастая в землю, расширяются дворами, год за годом отнимая по сантиметру пространство у улиц. Вы можете задать вполне справедливый вопрос, откуда деньги на постройку дома. Я тоже спрашивал, где молодой человек может взять от 300 тысяч до 3 миллионов лир (сирийцы называют свои фунты «лирами». Рубль равен примерно 10 лирам). — Как где? — вопросом на вопрос отвечали мне. — Конечно же, заработать. — А разве это возможно? — Смотря какой дом. Если не дворец, то денег должно хватить. Потом, никто не отдаст за тебя дочь, если у тебя нет денег — в сирийском городе ничего не утаишь от соседей. Дома арабских семей среднего достатка довольно однотипны. Строятся они постепенно, «кубик» за «кубиком». Каждый «кубик» -это комната площадью 20-30 квадратных метров с очень высокими потолками. Отапливать дом практически не приходится: 9 месяцев в году в Сирии лето, 3 месяца — зима, которая нам напомнит больше осень. Выстроил для начала три комнаты с кухней — перезимовал. Накопил денег — «положил» сверху еще четыре кубика, потом по мере надобности еще и еще. Сколько сыновей решили жить под родительской крышей — столько семей и хозяйств. Конечно же, родственники помогают друг другу, но очень своеобразно, по нашим понятиям. Допустим, у матери нет хлеба или масла, она попросит у жены Омара - Худы. Та обязательно даст. Если и у Худы пусто, мама пойдет и купит, что надо, в лавке у... младшего сына Айсама, который пока не женат, и при этом не забудет ему напомнить, чтобы он не опаздывал к обеду. В честь нашего приезда обедали всей семьей. Айсам не опоздал, после обеда щедро угостил всех лучшими сладостями и самыми дорогими сигаретами из своей лавки. Через час, когда мы уходили на прогулку, я на секунду заскочил к нему в магазин и «по-свойски», как это принято у нас, «стрельнул» у него пачку сигарет... И тут же понял, что поставил в неудобное положение и себя, и Омара, и Айсама, который покраснел и не знал, что ответить. Меня выручил Омар, сказав, что я просто забыл деньги дома и вечером обязательно отдам. Зарабатывать сирийцы начинают, по нашим понятиям, очень рано. Айсам не может днями и ночами, да-да, иногда и ночами, сидеть в лавке. Много раз я видел там 7-летнего сына Омара - Карама. Он не умеет еще считать и доверчиво протягивает вам деньги — мелочь и бумажные, - если нужна сдача. Его никто не обманет. Нет страшнее греха для араба, чем прослыть нечестным на руку в торговле. Тогда уж точно в своем городе ты невесту не найдешь и ничего не продашь. Как Том Сойер, Карам иногда привлекал к своему занятию друзей. И надо было видеть, с каким мужеством переносили детишки соблазн не наброситься всем скопом на сказочные восточные сладости. В другом месте с родителями никто из них без скандала не пройдет мимо кондитерской лавки. Но здесь капризы прочь — ребятишки работают. Мальчишки знают, что за работу они получат право выбрать все им понравившееся. Пока они малы, лучшей платы для них не существует. Но затем любая помощь в работе будет оплачиваться наличными, и определенный процент выручки останется в их карманах. Если к тому времени отец откроет небольшой филиальчик своей «фирмы», то там они уже станут полноправными совладетелями и будут оставлять у себя до половины прибыли. Со времен Шехеразады нравы на Востоке не претерпели особых изменений. По-прежнему самым доходным занятием является власть, затем торговля, земледелие и ремесла. Время, однако, внесло в табель о рангах еще кое-какие профессии: врача и шофера. Эти «выскочки» порой зарабатывают больше, чем торговец средней руки: от 50 до 150 тысяч лир в месяц. На врача учиться долго и трудно, а вот шоферами могут быть многие отслужившие в армии ребята. Собственная машина стоит дорого, от 500 тысяч до 2 миллионов, но ведь можно взять в долг и отдать его уже через год, максимум — два. Лира к лире - глядишь и жениться уже можно: есть деньги и на золото, и на дом. Хорошо, если заждались внуков родители. Тогда они с удовольствием помогут вам бессрочным беспроцентным кредитом. Пройдя через все эти тернии, немногие осмеливаются разводиться, хотя процедура расставания по-прежнему предельно проста: достаточно сказать жене трижды слово «талак». И... развод свершился! Третий кит, на котором плывет по жизни семья ас-Сармини, — ислам. Отец закончил три исламских университета, а потому человек известный и уважаемый правоверными города. В строгом согласии с Кораном живет вся его семья, в ко-торой, правда, есть один «урод» — Омар, в бога не верующий. Но, как ни странно, родители снисходительно относятся к столь печальному, казалось бы, для них факту. «Всему свое время, — говорят они. - Скоро Омар поймет, как он неправ». Пожалуй, я согласен с ними - на религии стоит вся страна, за исключением, может быть, столицы. На вопрос, чем отличается житель Хамы от столичного человека, ответ один религиозностью. Женщину в парандже в Дамаске можно увидеть разве что в районе рынка, куда съезжается едва ли не вся страна. В Хаме же с непокрытой головой ходят лишь немногие христианки. Вера, извините за вольное сравнение, как шампур, пронизывает все кусочки жизни из провинциального котла и придает им специфический вкус, весьма, кстати, приятный для гостей. Здесь гость по традиции — человек любимый хозяевами дома, и на время пребывания становится объектом всеобщего внимания. Ему не зададут деликатного вопроса: «Хотите кофе или вы очень спешите? А ночевать вы будете у нас или же вам больше нравятся гостиницы?» Для сирийской семьи незыблемая главенствующая роль ислама в обществе ничего, кроме пользы, не принесла. Вера помогла ей сохраниться до нынешних времен в здоровом первозданном виде. «Атеистические» же заявления, что ислам не признает женщину за человека, огульны и вульгарны. Так было удобно мужчинам, а не Аллаху и его пророку. Как бы то ни было, времена, когда агентам по переписи населения не приходило в голову вносить в свои списки женщин, давно миновали. Женщины по-прежнему занимаются хозяйством, воспитывают детей. Мама Омара говорила мне: — Стоя на кухне, я никогда не забываю, что я — центр семьи, ее бог. Аллах говорил, что, хоть мужчина и старше женщины, женщина тоже человек. И надо сказать, сирийские мужчины относятся к своим женам и дочерям с большим уважением и заботой. Можно смело открыть шифоньер в любом доме и увидеть, что на 98 процентов он заполнен женскими вещами. Женщину можно встретить и в любом государственном учреждении. Сегодня, когда женщина работает, на вопрос соседа: «Ты что, семью не можешь прокормить?» — можно услышать и такой ответ: «Ей скучно все время сидеть дома». Потом, это ведь работа не в нашем понятии: рабочий день во всей стране с восьми до двух часов. Детские сады есть при многих учреждениях. По магазинам сирийкам тоже особенно бегать не приходится. Раньше мужу и в голову не приходило спрашивать у жены, сколько та хочет детей, теперь же это само собой разумеется. Омар, например, посоветовавшись с Худой, сказал нам, что детей у него будет не более 4. Худа принимала активное участие в семейных советах и по всем другим поводам. Самый насущный вопрос для семьи Омара сейчас — где жить: доделывать свой этаж, недостроенный из-за того, что сначала Омар три года служил в армии, а потом в течение семи лет учился в СССР, или же строиться отдельно. Худа, конечно же, хочет жить в отдельном красивом доме, построенном по модному проекту. Омар соглашается, что это и красиво, и хорошо, но вот беда - новые модные дома строятся так, что никаких «кубиков» сверху не положишь. Цены с каждым годом растут, стройматериалов не хватает — у Карама могут быть трудности, когда он захочет жениться. Потом, где взять деньги? Устроиться очень трудно даже с нужной рабочей специальностью: брат Худы, например, работает в Ливии. Трудно предсказать, как сложится судьба журналиста. Даже если все будет нормально, больших денег профессия не принесет. Наверное, придется на первых порах снова открывать небольшое кафе. На семейном совете, на который были приглашены родители, решили все-таки строиться. Правда, маме не хотелось бы жить с молодыми порознь, ну а Худе больше по нраву быть первой хозяйкой дома. Ситуация известная. Вообще-то их семьи похожи на наши: те же проблемы и заботы, радости и огорчения. Разница есть в обычаях и традициях. Каждый праздник, например, обязательно встречается всей семьей, стараются приехать даже отданные замуж в другие города дочери. И я уже знаю, как это бывает в семье ас-Сармини: на самом почетном месте сидят родители-старики, на соседних диванах их дети, по ковру ползают дети детей, то бишь внуки и правнуки. За кофе, едой и фруктами все обмениваются последними новостями, вспоминают смешные истории. Сейчас наверняка с улыбками и смехом вспоминают и странные вопросы этих советских. А мама Омара говорит: — И даже не знала сначала, как ответить на их вопрос: «Что такое наша сирийская семья?» Это же так просто: отец, я, четыре сына, шесть дочерей, двадцать один внук. Один за всех, и все за одного... Вот и все. Если что-то не так, то семьи уже нет. Так всегда было, так всегда и будет. Слава Аллаху, никому этого не миновать. Тимур Бараев | |
|
| |
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем мультиблоге пользователем sergii на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения.
Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта - как это сделать,
описано в том же Пользовательском Соглашении. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.
| Всего комментариев: 0 | |
