15:20 Что такое авианосец? | |
 С классом этого корабля возникла такая путаница, что многие даже не представляют себе четко, о чем же идет речь: об авианосце, крейсере или каком-то другом гибридном корабле. Вообще-то класс корабля определяется по его главному вооружению. Для класса "крейсер" самое характерное - это главное вооружение, то есть артиллерия крупного калибра. Крупные корабли - это "ракетные крейсеры", на которых главное оружие - крылатые ракеты. У наших кораблей проекта 1143 главным вооружением является корабельная авиация. По этому признаку весь мир называет их авианосцами, и это совершенно справедливо. Однако в СССР упорно твердили, что совсем это не авианосцы, а "тяжелые авианесущие крейсеры". В 1982 году после выхода в море "Киева" - первого корабля этого проекта, ТАСС сообщало: "...советский авианосец "Киев" стал предметом всеобщих насмешек. По словам американских профессионалов, похоже, что его проектировал какой-то безумец, который не знал, что ему нужно: то ли вертолетоносец, то ли корабль противолодочной обороны...". И уже одно это, на мой взгляд, свидетельствовало о неясности предназначения кораблей этого типа. Руководство ВМФ учло критику, и последующие корабли проекта постепенно приближались к задуманному классу - "авианосец". Каждый новый корабль строился со значительным увеличением водоизмещения, а водоизмещение корабля проекта 1143.5 значительно перевалило за отметку 60 тысяч тонн; он был снабжен самолетами укороченного взлета и посадки типа Су-27 и Миг-29. Идея создания в СССР авианосцев относится к началу 60-х годов и принадлежит главнокомандующему ВМФ Горшкову. Известно, что обострившаяся в этот период "холодная война" вызвала колоссальную гонку вооружений. Правительства всех государств, в том числе и Советского Союза, удовлетворяли почти все запросы военных ведомств. Не был обижен ассигнованиями и наш Военно-Морской Флот, причем все финансировалось непосредственно из госбюджета. В начале строительства первого авианосца министром обороны был маршал Гречко, член Политбюро ЦК КПСС, а военно-промышленным комплексом в ЦК КПСС ведал член Политбюро Устинов. В кораблестроительные программы маршал Гречко практически не вмешивался, исповедуя тот принцип, что "моряки сами разберутся, что им нужно строить". Подобные заявления я слышал от него лично не раз. Адмирал Горшков был сторонником большого океанского флота, основу которого должны составлять авианосцы. Однако после прихода к власти Хрущева Горшков безропотно, как я уже отмечал, выполнял все его волюнтаристские решения. К тому времени относится и сокращение Вооруженных Сил на 1,2 миллиона человек, в общем, ломали не только корабли и самолеты, но и человеческие судьбы. Горшкову, тем не менее, удавалось отстаивать в ЦК КПСС строительство отсутствующих на флоте, но крайне необходимых ему десантных кораблей, тральщиков для электромагнитных мин, которых у нас не было, ракетных катеров и атомных подводных лодок. Строились и крупные надводные корабли водоизмещением около 10 тысяч тонн. Зная негативное отношение Хрущева к крупным кораблям, эти корабли классифицировались как противолодочные. С акустикой у нас тоже обстояло плохо: неудовлетворительно справлялись с поиском и преследованием малошумных американских подводных лодок. Словом, брали не качеством, а числом. Предполагалось построить серию таких кораблей (не менее 40 единиц) для действий в океане. Часть их, дополнительно вооруженная противокорабельными ракетами, перешла в класс "ракетных кораблей". Американцы называли их "ракетными крейсерами". С приходом Устинова в Министерство обороны Горшков получил ничем не ограниченную возможность развернуть строительство авианосцев. Он настаивал на 12-13 единицах (количество, правда, не обосновывалось ни расчетами, ни логикой). Брежнев совсем не вмешивался в кораблестроительные планы. То обстоятельство, что Устинов, будучи министром обороны, по-прежнему оставался секретарем ЦК КПСС по военной промышленности и был членом Политбюро ЦК КПСС, позволяло без помех развернуть бурное строительство авианосцев. Имея весьма общее представление о военном деле, Устинов всю свою повседневную деятельность сосредоточил на руководстве оборонными министерствами. Министры оборонной промышленности, конструкторы, директора военных заводов присутствовали на всех заседаниях коллегии Министерства обороны, на всех крупных учениях. Их были там толпы, кому надо и кому не надо. На заседаниях коллегии и учениях принимались решения о разработке и производстве новой военной техники. Мнением Генерального штаба при этом не интересовались, а если его работники и высказывали свое суждение, то приоритет Устинов все равно отдавал мнению промышленников. Наверное у многих сегодня возникнет вопрос: почему же никто из военных и ученых не возражал против необоснованно принимаемых решений, в частности, по строительству авианосцев? Необходимо учитывать, что Устинов, Горшков и другие власть предержащие обладали неограниченным самомнением, они не терпели никаких возражений, а с инакомыслящими жестко расправлялись. В силу этого многие без устали поддакивали и восхваляли идеи "безгрешных" начальников, на чем и строили свою служебную карьеру. Конечно, были и те, кто с расчетами в руках пытался доказывать несостоятельность строительства флота по американскому образцу, за что тут же впадал в немилость. Когда авианосец "Киев" вышел впервые в Средиземное море, Устинов и Горшков, ликуя, поспешили сообщить эту весть Брежневу, подчеркивая, что наконец-то создана угроза потенциальному врагу на море. В это время был готов проект 5-го авианосца с трамплинным взлетом самолетов (бывший "Тбилиси"). Горшков приказал НИИ ВМФ обосновать необходимость такого корабля. Итоги исследования начальник института вице-адмирал Бабий докладывал Горшкову в присутствии большого числа заинтересованных лиц. Услышав об отрицательных результатах исследований, Горшков прекратил обсуждение, заявив Бабию: "Вы неправильно посчитали. Идите, считайте со своими учеными заново". Авианосец все равно начали строить, а Бабий был снят со своей должности и вообще уволен из Вооруженных Сил. Уволен был и заместитель начальника института член-корреспондент АН СССР контр-адмирал Н.С. Соломенко. Это он своими расчетами доказал, что живучесть наших авианосцев ниже живучести десантно-противолодочного вертолетоносца. Проект вертолетоносца, крайне необходимого флоту, был отвергнут С.Г. Горшковым и министром судпрома в ту пору И.С. Белоусовым. В действительности обоих смущали совсем не недостатки корабля, а тот факт, что могли занять стапель, планируемый для строительства авианосцев. Но, по мнению Горшкова и Устинова, вертолетоносец был менее эффективен, а для Белоусова невыгоден из-за своей дешевизны по сравнению с авианосцем. Выступил и я с докладом, в котором доказывал нецелесообразность строительства авианосца проекта 1143.5. Мои сомнения поддержали маршал Н.В. Огарков и генерал армии А.А. Епишев, но все равно взялись за строительство корабля. Американцы тоже начали строительство атомных авианосцев, что заметно огорчило Устинова и Горшкова. Как же так? У американцев есть атомные авианосцы, а у нас таких нет?! Еще в 1976 году в Ленинграде был создан проект атомного авианосца, который был представлен в ЦК КПСС. Лишь через два года вышло наконец-то решение ЦК КПСС, в котором указывалось: "... в связи с большой стоимостью (около 4 миллиардов рублей по ценам того времени) и неясностью предназначения все работы по созданию такого корабля прекратить". Я не знаю авторов этого разумного решения, но оно свидетельствует о том, что в нашем высшем партийном органе были и здравомыслящие люди. Хотя такое решение весьма огорчило Горшкова, работы по перепроектированию он не остановил. Появился исправленный проект корабля, на сей раз водоизмещением около 72 тысяч тонн с атомной энергетической установкой, катапультным взлетом 36 боевых самолетов, а всего около 60 летательных аппаратов, в том числе 16 вертолетов противолодочной обороны. Новый проект на коллегии не обсуждался. И маршал Огарков, и я, его заместитель, были противниками этого проекта. Негативно отнеслись к нему и другие заместители начальника Генштаба - В.И. Варенников, В.Я. Аболинс, А.И. Белов, начальник Главного политуправления СА и ВМФ А.А. Епишев и многие другие. Видимо, это и явилось причиной того, что Устинов отказался от обсуждения. Думается, и оформление заказа на начало строительства было подтасовано. Ежегодно аппарат заместителя министра обороны по вооружению составлял план поставок вооружения оборонной промышленностью на очередной год, в том числе и кораблей. Подписанный начальником Генерального штаба этот план заместитель министра по вооружению передавал в канцелярию министра обороны, а затем он направлялся в ЦК КПСС на одобрение. В 1987 году маршал Огарков в представленном ему плане поставок на 1988 год обнаружил следующую запись: "...начать строительство атомного авианесущего корабля проекта 1143.7". Кто внес этот пункт в план, установить так и не удалось. Бывает, оказывается, и такое! Маршал Огарков приказал убрать этот пункт. В исправленном виде план был направлен министру обороны. Когда после одобрения в ЦК план вернули в Генштаб, мы вновь обнаружили там подделку. Уже после подписи маршала Огаркова был впечатан на другой пишущей машинке текст: "Начать строительство атомного авианесущего корабля проекта 1143.7 на Николаевском судостроительном заводе в 1988 году". Заместитель министра обороны по вооружению В.М. Шабанов уверял, что ему неведомо, кто и когда это сделал. Неизвестно это и до сих пор. По свидетельству адмирала Котова, бывшего заместителя главнокомандующего ВМФ, допечатку, согласованную с Белоусовым, сделал Турунов по указанию Устинова. Подобный волюнтаризм был проявлен и при создании ракетной подводной лодки стратегического назначения (шифр "Тайфун"). В то время американцы приступили к оснащению своих стратегических подводных лодок твердотопливными баллистическими ракетами "Посейдон". Узнав об этом, Устинов приказал оборонной промышленности тоже срочно создать стратегическую подлодку с твердотопливными ракетами. Главный конструктор министерства среднего машиностроения В.П. Макеев смог создать самую маленькую стратегическую ракету для подводной лодки, но удалось сбросить вес "малышки" только до 96 тонн. Для ракеты необходима была новая подводная лодка. Генеральный конструктор С.Н. Ковалев вынужден был соединить параллельно две подводные лодки, а между ними разместить 24 твердотопливные ракеты Макеева. Получился какой-то мастодонт водоизмещением 48 тысяч тонн с абсолютно неприемлемой подводной шумностью. Тем не менее лодка была принята в состав ВМФ и три года доводилась до боевого состояния. Однако это не повлияло на высокие премии, награждение орденами и присвоение званий Героя Советского Союза. Среди награжденных, разумеется, Белоусов, Ковалев и адмирал флота Чернавин. Примечательно, что Чернавин был назначен председателем приемки этой АПЛ "Тайфун", так как штатный председатель отказался подписывать акт еще не готовой подводной лодки, к тому же прошедшей испытания с нарушением правил. Аналогичная история произошла с атомными крейсерами "Фрунзе", "Киров", "Червона Украина". Их было четыре, а почему четыре, никто объяснить не может. Эти крейсеры водоизмещением более 27 тысяч тонн имеют на вооружении всего на две крылатые ракеты больше, чем крейсеры типа "Слава" (водоизмещением 11 тысяч тонн), но разница в их стоимости огромная, если учесть, что один атомный крейсер обходился государству в миллиарды рублей. Я уже упоминал об абсолютной абсурдности тенденции: коль авианосцы есть у американцев, нужны они и нам. Построив первый авианосец "Киев", мы убедились, что он значительно уступает американским. Все равно было решено улучшать качество вновь создаваемых кораблей подобного класса, а цель прежняя - догнать американцев, хотя трудно было определить этим кораблям боевые задачи, которые они выполняли бы с достаточной эффективностью, особенно с учетом их стоимости и очень низкой живучести при ведении боевых действий. Однако руководство такие "мелочи" в расчет не принимало. Эту неясность можно проследить по запискам в ЦК КПСС, где в графе "предназначение" нет четкой формулировки по кораблям этого типа. Корабли одного типа, а формулировки предназначения у каждого различные: "для борьбы с подводными лодками противника", "для обеспечения развертывания наших подводных лодок в океане", "для защиты наших коммуникаций", "для воздушного прикрытия наших оперативных корабельных соединений в удаленных районах морей и океанов", "для борьбы с ударными корабельными группировками противника". Случалось, что отдельным кораблям записывали все перечисленные задачи. В рамках военно-оборонительной доктрины Военно-Морской Флот должен был оборонять территорию СССР от нападения с морских направлений. Потенциально нам могли угрожать авианосцы ударами ракет и бомб, в том числе и с ядерными зарядами. Надводные корабли и подводные лодки, вооруженные крылатыми ракетами типа "Томагавк", такого же предназначения и имеют дальность 3000 км. Предполагалось и прямое вторжение войск неприятеля путем высадки морских и воздушных десантов. Отсюда следовало, что наш Военно-Морской Флот должен обладать эффективными средствами борьбы с ударными авианосцами, а потому необходимы соответствующие скорость и живучесть. Для этого лучше всего подходили атомные подводные лодки, малошумные, вооруженные противокорабельными крылатыми ракетами с головками самонаведения, с дальностью полета 600 км, с быстроходными торпедами большой дальности, к тому же с хорошей скрытностью и живучестью. Необходимы были ракетная авиация берегового базирования с самонаводящимися ракетами по надводным целям, ракетные корабли на воздушной подушке, экранопланы и т.д. Не менее нужны были малошумные противолодочные подводные лодки, противолодочная авиация берегового базирования, противолодочные корабли среднего водоизмещения (1-3 тысячи тонн) для поиска и нейтрализации подводных лодок противника. И все для того, чтобы во взаимодействии с сухопутными войсками, артиллерией береговой обороны, ВВС и ПВО не допустить высадки десантов противника на нашу территорию. Для успешного выполнения военной оборонительной доктрины не обойтись без необходимого количества перечисленных средств флотов. Но, зная задачи советских флотов, напрашивается один вывод: наши авианосцы абсолютно бесполезны на Балтийском и Черноморском флотах. На Дальнем Востоке единственно возможным пунктом их базирования со свободным выходом в океан мог бы быть только Петропавловск-Камчатский. Дело осложняется тем, что выход такого большого корабля и на востоке, и на севере требует большого количества кораблей охранения. Но в таком случае средства охранения и сам авианосец будут заняты не нанесением поражения противнику, а собственной обороной. Один из институтов Министерства обороны смоделировал бой в открытом море авианосца (проект 1143.5) с авианосцем "Энтерпрайз", который способен наносить удары по объектам на нашей территории и по нашему кораблю ракетами "Гарпун". По расчетам, 11 ракет с самолетов А-6 "Энтерпрайза" при атаке с одного борта достигают наших кораблей и поражают их. Вообще-то наш авианосец мог бы атаковать своими 12 противокорабельными ракетами с дистанции 500-600 км, но "Энтерпрайз" с его преимуществом в скорости не допустит наш авианосец на эту дистанцию. Сильное охранение "Энтерпрайза" (его 25 истребителей) делает безуспешной попытку авианосца атаковать штурмовой авиацией. Если на нашем авианосце будут только истребители, он не способен это сделать вообще. Необходимо учитывать, что и на севере, и на востоке наши корабли, чтобы выйти в океан, должны пройти зоны тактической береговой авиации противника, но это в случае военных действий приведет к гибели наших авианосцев еще до выхода их в океан. Когда некоторые заявляют, что наши авианосцы предназначены для воздушного прикрытия оперативных группировок кораблей в удаленных районах морей и океанов, то это сплошное пустозвонство, так как у нас нет таких группировок. Да и куда, а главное, зачем они пошли бы? Расчеты по прикрытию сил ПЛО в Баренцевом море тоже показали, что заставить авианосец искать подводные лодки, оснастив его противолодочными вертолетами, тоже дорого и нереально, ибо живучести у корабля мало, он может быть потоплен сразу после выхода из базы. Таким образом, при военно-оборонительной доктрине нашим авианосцам нет места в системе вооружений. Адмирал Паникаровский, бывший начальник Военно-морской академии, в своей статье "Нужны ли нам авианесущие крейсера?", опубликованной в 8-м номере "Военной мысли" за 1990 год, пишет: "Расчеты показывают, что если отказаться от создания авианесущих крейсеров ... то стоимость потерянных (уничтоженных) подводных лодок от противолодочной авиации, надводных кораблей, от штурмовой авиации и противолодочных крылатых ракет морской авиации, от истребителей противника, а также наземных объектов в несколько раз превысит стоимость авианесущих кораблей...". А далее он ссылается на исследования, проведенные не академией, которой он руководил, а американцами. Так вот, они утверждали, что использование авиации с авианосцев более результативно, чем ВВС наземного базирования. В принципе нелогично ссылаться на американцев, у которых совсем иные задачи. Да и сравнивать с нами по структуре военно-морских сил, географическому положению, военной доктрине, по количеству и качеству вооруженных сил вряд ли стоит. Как-то на одной конференции Паникаровский признался мне в том, что его академия провела расчеты по использованию нашего авианосца в Баренцевом море для поиска иностранных подводных лодок (хотя, на мой взгляд, это довольно странная задача для такого корабля). Оказалось, что авианосец может выдержать всего один налет авиации противника, а потом погибнет. И, чтобы напрасно не гибли люди, о чем и печется Паникаровский в упомянутой статье, нет надобности посылать моряков в бой на наших неживучих авианосцах. Тот же Паникаровский утверждает, что отказ от авианесущих кораблей возможен лишь при отказе вообще от Военно-Морского Флота. Весьма странное заявление, за которым не скроешь тень старого мышления. Я считаю, что большую часть выделяемых флоту ассигнований необходимо использовать не на безмерно дорогие и ненужные авианосцы, а на ликвидацию сильного отставания от американцев в качестве наших многоцелевых подводных лодок. Правда, у них еще пока невысок коэффициент оперативного использования, они шумны, а, следовательно, в дуэльной ситуации взаимного обнаружения имеют шаткие позиции. Поэтому имеет смысл совершенствовать подводные лодки типа "Оскар", которые в обычном снаряжении своими ракетами способны уничтожить любой авианосец противника при его охранении в 8-10 единиц. Я уже упоминал, что в записке, направляемой в ЦК КПСС, министры обороны и судостроительной промышленности указывали только сумму, которая причиталась головному судостроительному заводу, другие затраты вообще не указывались. А ведь сюда входило, кроме того: - стоимость проектных работ - техпредложений, эскизный и технические проекты - на сумму 100 миллионов рублей и более; - стоимость разработки летательных аппаратов (переделка Су-27 для полетов с трамплина корабля обошлась в 200 миллионов рублей); - стоимость разработки и создания спецустройств: обслуживание летательных аппаратов на корабле, контроль исправности систем обработки информации, системы посадки и взлета и т.п., которые изготавливали не судостроительные заводы, а значит, это уже другие статьи расходов (для "Тбилиси" они составили 68 миллионов рублей); - проектирование и строительство берегового комплекса для испытания самолетов и обучения летчиков взлету с трамплина и посадке на аэрофиниш (это несколько сот миллионов рублей); - стоимость полного комплекта самолетов и вертолетов для корабля; - стоимость комплекта боеприпасов - ракет, снарядов; - стоимость корабельного комплекта запасных частей и механизмов; - стоимость заправки горюче-смазочными материалами; - стоимость ходовых испытаний корабля, которые длятся годами. Но и это еще не полный перечень затрат, фактически их намного больше, чем можно предположить. По неполным данным, авианосец проекта 1143.5 (бывший "Тбилиси") обошелся стране более 4 миллиардов рублей (по ценам 70-х годов). О стоимости строящегося атомного авианосца говорить очень сложно, но совершенно точно, что она будет более десятка миллиардов рублей. К этому надо еще приплюсовать стоимость береговых сооружений для его обслуживания. В свое время мы неоднократно говорили Устинову о неоправданно больших затратах на авианосцы, но он неизменно с раздражением отвечал: "Это вас не касается, и не суйтесь в расчеты". Словом, строительство авианосцев - это авантюра. Они не соответствуют заявленной нами военно-оборонительной доктрине, так как неспособны защищать нашу страну с морских направлений, не приносят пользы военной мощи государства, а только расходуют средства, которых нам явно не хватает для создания необходимых средств обороны с морских направлений, коих у нас мало, да и те технически устарели. К глубокому сожалению комитет Госдумы по обороне и безопасности не оправдал надежд. Он не компетентен в вопросах вооружений и экономики. В его составе много лиц, заинтересованных в том или ином ведомстве. На мой взгляд, следует создать самостоятельный, независимый, подчиненный только президенту аналитический центр военных программ и сложных вооружений. Возглавить его должен опытный ученый, хорошо знакомый с военным делом, например такой, как академик А.П. Савин. В составе такого постоянно действующего центра целесообразно иметь около 15 человек - специалистов в сфере Вооруженных Сил и военной промышленности, экономистов, программистов, математиков. Никто из них не должен занимать еще какие-то должности на стороне. Центру должна предоставляться вся информация, в том числе и особо секретная, для того, чтобы он мог выработать научно обоснованные заключения. Для проведения расчетов, экспериментов, опытных работ, моделирования ситуаций центру не обойтись без привлечения специалистов из любых ведомств, а полученные результаты проведенных изысканий должны подтверждаться соответствующими актами или подписанным ведомственным документом. По отдельным сложным программам, системам вооружений центру целесообразно проводить более широкое обсуждение с привлечением специалистов, даже тех, кто в отставке, ибо они обладают большим опытом. А может, резонно будет ввести их в состав центра. Один из вариантов названия подобного центра - "Военно-морской совет (или комитет) при президенте". Вот в основном те вопросы, по которым я спорил, зачастую возражая, конечно тактично, но твердо с Устиновым и теми, кто ему поддакивал. Разумеется, при ничем не ограниченной волюнтаристской власти Устинова, лично я многое потерял. Мне известно, что трижды меня представляли к присвоению звания "адмирал флота", но, несмотря на то, что последнее представление Главной аттестационной комиссии Министерства обороны (ГАК) было единогласно положительным, а председатель ее маршал В.Г. Куликов даже успел поздравить меня, Д.Ф. Устинов так и не дал хода дальнейшему оформлению, хотя маршал Огарков особо докладывал ему по этому решению ГАК. Конечно, мне обидно, но в то же время я не мог кривить душой, отказываясь от своих убеждений, молчать, наблюдая хаос не только в вопросах строительства флота, но и в руководстве Вооруженными Силами. По своему характеру я отношусь к тем людям, кто способен признать свои ошибки, если они доказательны. Но по тем вопросам, суть которых я изложил выше, вразумительных возражений, да и вообще никаких возражений не было. Н.Н. АМЕЛЬКО | |
|
| |
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем мультиблоге пользователем sergii на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения.
Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта - как это сделать,
описано в том же Пользовательском Соглашении. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.
| Всего комментариев: 0 | |
