10:09 Антисталинизм как «готический миф» | |
Критики сталинизма часто имеют в виду не историческую реальность, но какие-то собственные страхи. Вместо тщательного и объективного исследования, они вытаскивают на свет сумеречные видения, которые и транслируются на все общество Первое событие это — установка бюста Сталина на мемориальном военном кладбище в округе Бедфорд (штат Вирджиния, США). Казалось бы, радоваться надо, что в Америке чтят нашего государственного деятеля. Ан нет, материал подается так, будто в округе Белфорд оконфузились навек, и только немедленное разрушение бюста спасет виргинцев от позора. Несмотря на предупреждающую табличку: «В память о десятках миллионов погибших в годы правления Сталина и всех тех, кто ценой личных жертв героически отрицал победу его последователей в холодной войне» — некие анонимные ветераны уже требуют сноса памятника. Причем, мотивация лежит явно за гранью разума, дескать, американцы настолько не приемлют изображения Сталина, что перестанут посещать комплекс, а это скажется на его финансировании. Отношение к Сталину в американской исторической науке сейчас не такое, как во времена «холодной войны» — отпала необходимость лепить из него «коммунистического тирана». Времена гегемонии точки зрения Роберта Конквеста прошли. В «народной истории» Сталин — харизматический лидер, на уровне какого-нибудь повелителя Амбера, не имеющий с реальностью ничего общего. И по степени угрозы — несравнимый с тем же Саддамом Хусейном. Волна антисталинизма в США поднимается незначительным числом эмигрантской «клиники» — тех, кто с появлением Интернета получил возможность писать «рашка» с маленькой буквы. Что же происходит в России, где определенные группы интеллигенции периодически бьются в истерике по поводу «преступлений» Сталина? Частично ответ на это вопрос дает статья Максима Кантора, публикация которой является вторым событием. Кантор — автор нескольких книг, наиболее точно определяемых как социопсихологические эссе — проводит переосмысление ценностей постсоветского «образованного класса». По степени убедительности «Медленные челюсти демократии», например, гораздо выше любой р-р-революционной пропаганды профессиональных «несогласных». Так вот, Кантор сравнивает нынешний антисталинский пафос с втаптыванием в грязь «проклятого царизма» при советской власти. Цари и царицы, правившие Россией, позиционировались советским агитпропом как некий коллективный «Сталин», неумелый и невежественный правитель, губитель невинных и душитель творческой интеллигенции: «...Претензии к царизму были столь велики, что учебники сводили с Николаем II счеты спустя пятьдесят, шестьдесят, семьдесят лет — и все доказывали, что это царизм виноват в наших бедах». То же происходит и сейчас. «Люди пугаются того, что плакаты с изображением покойного могут развесить по улицам, люди приписывают покойному поистине сатанинскую власть над миром — он не только губил население России, но и затеял мировую войну, спровоцировав все страны кинуться в бойню. Он хотел захватить земной шар, он еще явится с того света и всех посадит в ГУЛАГ. Комично то, что антисталинисты отрицают правдивость тех эпитетов, что были выданы Сталину при жизни, — мудрейший, величайший. Но одновременно Сталину приписывают управление всей историей человечества, а такое мог осуществить только гений всех времен и народов». Сам Кантор характеризует сталинское правление так «...Это было специальное состояние российского общества при переходе от крепостного крестьянского хозяйства к индустриальному имперскому социализму. Особенности сталинской диктатуры связаны именно с этой фазой существования Российской империи. Именно Российскую империю и возрождал Сталин, попутно отказавшись от всех интернациональных планов равенства и братства. Сталинизм приспособил марксистско-ленинскую идеологию к процессу реставрации Российской империи в новой, индустриальной ипостаси». Дальше можно говорить о статье Кантора, как о событии. Он определяет корни антисталинизма, как нечто иррациональное и мистическое: «...Современный финансовый капитализм переадресует свои страхи перед Страшным Судом — товарищу Сталину... Страх перед Сталиным принял сакральный характер — и когда обличают мертвого тирана, совершают мистический обряд — заклинают историю, заговаривают время. Остановись мгновение — пусть всегда пребудет блаженный миг финансового капитализма, торжества западной морали, кредитной системы...Страх Сталина есть не что иное, как страх истории. Помимо прочего, страх Сталина есть обратная сторона массовой любви к нему. Антисталинисты даже не сознают, что гальванизация страхов перед генералиссимусом есть лучшее доказательство того, что Сталин действительно был любим массами». Действительно, называть человека преступником, а его действия преступлением, можно только по решению суда. Суд был? Был доклад человека, давившего танками безоружных рабочих. И доклад сей заслушали на съезде организации, почитаемой едва ли не столь же преступной, как Сталин. Имеет этот доклад силу решения суда, например? Имеет — не более, чем буллы Папы Александра VI Борджиа. А как же решение ПАСЕ? Вон ООН сионизм назначила считать расизмом, но от ЦАХАЛу и МОССАДу стало некомфортней? Далее пресловутое решение Басманного суда, поданное « Новой газетой» к ак «право считать И.В. Сталина (Джугашвили) преступником», касается на самом деле правомочности сторон использовать околоправовую лексику в ходе исторической дискуссии. Тем более, рассматриваемый иск был гражданским. А считать преступником можно только по уголовному судопроизводству. Кстати, слова президента Дмитрия Медведева о Сталине в интервью «Шпигелю», наверно, тоже стоит отнести к исторической дискуссии: «Честность власти заключается и в том, чтобы определенные исторические события, которые уже имеют глубокий анализ, назывались абсолютно понятным правовым языком. С точки зрения права, уничтожение огромного количества соотечественников по политическим или надуманным экономическим поводам является преступлением». Что же считать «глубоким анализом». Писания Солженицина, передачи Сванидзе и подложные архивы по Катыни ? Но тогда, руководствуясь «глубоким анализом» публицистов из газеты «Дуэль», можно некоторых видных государственно-политических деятелей — к Ходорковскому, в сокамерники. Ибо их обвинения в адрес того же Медведева столь же юридически обоснованы, как и претензии к Сталину. И вообще, «переводя стрелки» на президента, не стоит забывать, что он так же сказал (не для немцев, на этот раз): « Люди, которые любят Сталина или ненавидят Сталина, имеют право на свою точку зрения. И то, что многие ветераны, люди поколения победителей хорошо относятся к Сталину, — это неудивительно. Я считаю, они имеют на это право». Отсутствие не только юридических, но и логических обоснований ненависти к Сталину говорит о сумерках сознания ее носителей, о том, что сталинофобия сродни болезни. Особенно это касается «застрельщиков» антисталинский кампаний, которые меньше всего похожи на жертв. Как правило, они принадлежат к семьям советской элиты, и обязаны своим нынешним положением именно сталинскому правлению. Несколько лет назад была издана книга Дины Хапаевой «Готическое общество. Морфология кошмара». Написанный из самых либеральных побуждений, текст Хапаевой стоит рассматривать как беспощадную карикатуру на общество победившего антисталинизма — с моделируемой «народной историей», оголтелым либертианством, более смахивающим на фашизм; мистизацией всех сфер жизни, включая экономику; корпоративностью, превращенной в кастовость. Впрочем, саму книгу читать не обязательно, достаточно прочесть небольшую статью Дины Хапаевой , просто заменяя «Средневековье» на «российскую действительность» что бы понять, в чем дело. Возвращаясь к статье Кантора, становится ясно — откуда этот иррациональный страх перед Сталиным. Общественному сознанию навязывается «готическая» модель. Тут имеется в виду не готика соборов, а модная англо-глобалисткая готика, наиболее ярко раскрывшаяся в квази-мистических молодежных движениях готов и эмо. Это когда искусственно вызванные чувства заменяют разум, а рациональный подход применяется только по отношению к удовольствиям — здесь и сейчас. Враг — это любой «не свой», не одетый в черно-розовое, а главное — мешающийся у кормушки. Поскольку готическое сознание не приемлет логику, как вероятность саморазрушения, оно воспринимает только алогичные сигналы. Сериалы ТВ, мистические программы про инопланетян, экстрасенсов, псевдо-научные агитки ВВС. Не стоит забывать, что антисталинисты, как правило, склонны к нетрадиционным мистическим практикам, о наполнении которых нетрудно догадаться, посмотрев на экспонаты выставки «Ни шагу назад» , организованной Маратом Гельманом. Сказывается впечатление, что многим авторами видится что угодно, только не Сталин, и они персонифицируют в Сталине собственные кошмары, галлюцинации и делириумные видения. А это уже симптом всего антисталинистского мировоззрения, поэтому мы даже не можем винить часть общества, живущую в плену антисталинского мифа — как и ребенка, верующего в Буку — настолько силен пафос, масштаб и накал длящейся десятки лет пропагандистской кампании, разукрашенной такими легендами и мифами, что выдумки о ведьмах и вурдалаках из настоящего средневековья, кажутся унылыми. Яков Шустов | |
|
| |
Настоящий материал самостоятельно опубликован в нашем мультиблоге пользователем sergii на основании действующей редакции Пользовательского Соглашения.
Если вы считаете, что такая публикация нарушает ваши авторские и/или смежные права, вам необходимо сообщить об этом администрации сайта - как это сделать,
описано в том же Пользовательском Соглашении. Нарушение будет в кратчайшие сроки устранено, виновные наказаны.
| Всего комментариев: 0 | |
