Bad News

СССР построил в Бербере для военно-транспортной авиации фантастически длинную взлетнопосадочную полосу, размером более четырех километров. Она больше, чем в любом из аэропортов Москвы, Лондона, Нью-Йорка и Франкфурта.

Раньше тут располагался полк советских, а потом сомалийских ВВС, но сейчас об этом напоминали только старые капониры и остатки советских мигов. На въезде в аэропорт стоял охранник, который удивился, разумеется, но пускать нас не стал. Тут министр, говорит, не могу вас пустить.

Услышав, что министр на аэродроме, мы удивились, так как вообще не предполагали, что отсюда летают какие-то рейсы. Наверное министр провожал какой-то важный чартер. Решили подождать его у ворот. Через несколько минут кортеж министра гражданской авиации Сомалиленда Мохамеда Варанде подъехал к нашей машине, и мы смогли с перекинуться несколькими фразами с человеком в белоснежном джинсовом костюме, вышедшим из своего джипа. Сначала наши слова о том, что мы, бывшие советские граждане, хотим посмотреть на такую длинную впп, на остатки советского присутствия, его не убедили. «Я не знаю что вы там будете писать, а вдруг плохо напишете?» — говорил он.

Но тут я пустил в ход «тяжелую артиллерию», показал на экране собственного ноутбука папку со своими авиационными фотографиями, и объяснил, что мы еще и авиа-энтузиасты, и нас интересует исключительно аэропорт, а не какие-то там политические вопросы, связаные с ним. Тут министр размяк, подобрел и разрешил охраннику нас пропустить.

Мы въехали на территорию порта, который, как мне казалось, был не действующим. Кое-как пробрались через дыру в заборе на пустое летное поле. Только где-то в дали виднелся потерпевший аварию грузовой АН-12. К нему-то мы и направились. Мимо проехал джип с надписью police на борту. Остановился, удивленные пассажиры автомобиля вылупились на нас. Что вы тут делаете? Вы вообще КТО?

Нам уже надоело объяснять, кто мы и откуда, и мы просто бросили в ответ «Министр нам разрешил тут находиться», и все вопросы были исчерпаны. Отправив нашего водителя в объезд, чтобы он мог выехать на летное поле и подобрать нас, мы пешком пошли к потерпевшему крушение самолету. Этот АН-12 лежал чуть поодаль от ВПП с подломленными стойками шасси.

Как потом уже нам рассказали, экипаж пытался посадить его в соседнем городе Босасо, но, не рассчитав скорость снижения, слишком сильно плюхнулся на полосу и подломил стойку шасси. Набрав высоту, капитан решил долететь до порта с более длинной полосой и совершить экстренную посадку там. При посадке все остались живы, кроме самолета, который так и гниет под солнцем в сомалийской пустыне.

Мы шли по ВПП и вокруг нас была полная тишина, только ветер свистел в ушах. Ни одного человека, ни одной машины, ни заправщика, ни трапов. Мы были совершенно уверены, что аэропорт не функционирует. Подойдя к упавшему самолету, мы принялись его изучать, обошли снаружи, залезли внутрь. Даже в будку стрелка-радиста залезли. Наш охранник Мухамед сумел даже выбраться на фюзеляж сверху, через разбитое окно кабины пилотов, и начал позировать с автоматом на крыше самолета. В этот момент мы увидели стремительно несущийся на нас джип. И это был не джип нашего водителя

Я не мог понять, зачем этот джип так быстро к нам ехал, и чего хотели ехавшие в нем люди. Резко затормозив около нас, джип принес за собой облако песка и пыли. Из него вышли несколько человек, один из которых оживленно начал приказывать нашему полицейскому, чтобы тот немедленно слезал с самолета, а другой, более старший, подошел ко мне. Оказалось, что это директор аэропорта, который, увидев нас гуляющими по ВПП, чуть не получил удар. И тут мы поняли, что аэропорт действующий! Директор, успокоившись, услышав имя министра и увидев его визитную карточку, долго объяснял нам, что в следующий раз следует СНАЧАЛА зайти на control-tower и сообщить о том, что мы хотим погулять по аэропорту, а потом уже по нему гулять. Расстались друзьями, слава Богу.

Тут уже подоспел и наш джип, сев в который мы поехали обратно. Проезжая мимо одного из капониров, мы увидели в нем старенький чешский самолет L-410, который одиноко доживал свои дни в этом Богом забытом месте. Грустная картина, представшая перед нами, стояла перед моими глазами в течение всего обратного пути до Харгейсы.