Bad News

«Эксперты»-либероиды из команды Юргенса-Гонтмахера (ИНСОР) продолжают готовить своё «желаемое завтра» для России.

Из Минрегиона просочились планы «укрупнения России», превращения ее в двадцать «городских агломераций», районов, которыми легче всего управлять - в капиталистическом смысле этого слова. Тут можно обеспечить максимальную конуренцию на рынке рабочей силы (и до минимума снизить ее стоимость), легко перебрасывать её в отрасли, дающие максимальную прибыль, минимизировать расходы на инфраструктуру и энергетику (и еще долго проедать советское наследие). Ну, и в итоге, именно здесь открываются самые радужные перспективы по экспроприации прибавочной стоимости и вывозу накопленного капитала за рубеж.

Но что это сулит самой России?

Россия создавалась как сельская страна, освоением земли (подробности в моей статье «Русский фронтир: славное прошлое и возможное будущее»). Служилые люди и крестьяне шли по материковой шири северной Евразии, превращая «дикое поле» и «черный лес» в пашню и сенокос.

Служилые строили городки с крепостями и острогами, как узлы обороны от набегов, для контроля над дорогами, а городки рождали сельские поселения. Ведь служилым надо было кормить себя, и они двигались от подгородных полей на всё более удаленные «отъезжие земли». Вслед за обеспечением минимальных условий безопасности сюда приходили крестьяне; от сел и деревень отпочковывались заимки и починки.

Природные условия в местах расселения русских были повсеместно более суровы, чем в странах, лежащих к западу от России - наш климат жестче, континентальнее, холоднее, вегетационный период короче. Однако во многих регионах, например в центрально- черноземных, плотность сельского населения пусть и осталась много ниже, чем в Западной Европе, но прилично превысила то, имели непосредственные западные соседи.

Так к середине 19 в., согласно данным статистика Арсентьева по Курской и Тульской губерниям, плотность населения оказалась в два с лишним раза выше, чем в Минской губ. или Курляндии, перешедшим от Польши. В той же Тульской губ. 99% всей территории, которой можно использовать в с/х, пошло под посевы – было распахано всё, включая сенокосы, выпасы, перелоги, залежи (что уже было нехорошо). Село и пашня, а не имиграция, обеспечили долговременный быстрый и, в общем, уникальный рост российского населения - от 5 млн чел. в середине 17 века до 166 млн к 1916 г.; даже в 1991 г. оно оставалось третьим по численности в мире. Заимка новых земель под пашню стала важным фактором потрясающего территориального роста страны.

Если в 16-17 вв. городки давали начало деревням и сёлам, то в 19-20 вв. сёла и деревни подпитывали города, не только крупные, но и средние, и мелкие. Характерные же для советского времени небольшие города с единственным крупным предприятием (моногорода) были созданы процессом разделения труда и укрупнения производства - явлением отнюдь не исключительным для одного лишь СССР, а характерным для всех стран с мощной многоотраслевой индустрией.

Но за последние 20 лет, пока мы строили «рентабельную экономику» по либеральным рецептам (то есть, дающую прибыль, капитализируюмую на Западе), площадь русских пахотных земель сократилась в 2 раза, исчезло около трети сельских населенных пунктов, а еще треть дышит на ладан, имея в обитателях лишь несколько стариков.

В либеральной экономике оказалась «нерентабельной» большая часть территории Россия и значительная часть ее отраслей, включая животноводство, морской флот, фармацевтику, авиапром, машиностроение, производство ширпотреба, научную сферу и т.д. Не случайно и «естестественная» убыль населения составила более 10 млн душ. Назвать её естественной, не поворачивается язык - ведь происходило целенаправленное разрушение государственных систем, действующих в долгосрочных интересах всего общества – профилактики заболеваний, социального обеспечения, дошкольных учреждений, служб, борющихся с криминалом и наркотиками, лесного хозяйства, мелиорации и т.д.. Это дополнялось масштабными изъятиями сбережений населения и производственных накоплений в пользу «рентабельных» чубайсоидов, способных быстро переводить капитал за пределы страны – что также не способствовало общественному здоровью и нравственности.

И, вместо того, чтобы бороться с негативными тенденциями, порожденными капитализацией России, инсоровцы решили действовать по принципу «падающего - подтолкни».

Теперь будет нанесен удар и по малым городам, которые также оказались «нерентабельными» - для периферийного капитализма, в который втянули нашу страну. Очевидно бить станут недофинансированием и банкротством важнейших предприятий - население городков будет частью вымирать, спиваться, выбиваться криминалом, частью сбегать в мегаполисы - туда, где образуется более всего «добавленной стоимости» .

Надеяться, что между мегаполисами будет располагаться зеленое пространство, испещренное цветущими агрофирмами, тоже не стоит. В такой огромной стране, как Россия, они просто не смогут выжить без сети малых городов, на которые опирается дорожная система, связь, обработка и хранение сельхозсырья, энергетика, органы правопорядка.

За исключением некоторых южных регионов (которые будет трудновато удержать в составе опустевшей страны), между мегаполисами не останется ничего. Только центры добычи сырья, и несколько трубопроводных, авто- и железнодорожных трасс, защищаемых корпоративными ЧОПами.

Это уже Гариссон с его «Неукротимой планетой» (откуда я и позволю себе пару цитат) и пост-апокалиптики в одном флаконе. В итоге, между городами, окруженными оборонными периметрами, будут лежать пустыри да заросли. А в этих зарослях, «что растения, что животные» - «чистые гангстеры». Вдобавок к такой флоре и фауне спутниковые сенсоры будут замечать «корчевщиков» - немногочисленных одичавших потомков туземного населения, плюс банды пришельцев, перепродающих остатки цивилизации и торгующих «живым товаром» - от органов до девок.

Большой город, лишенный нормального сельского и провинциального окружения, не сможет нормально пополнять свое население.

Ведь «неприбыльная» провинциальная России и по сей день является источником человеческих ресурсов, квалифицированных и образованных, для мегаполисов. Из провинции, кстати, поступает и большая часть дешевых товаров и продуктов питания, а также рекрутов для армии. Но завтра-то сосать уже будет неоткуда. И население мегаполисов станет пополняться только за счет «шоколадных братишек».

А принцип перекачки населения в наиболее «конкурентоспособную» агломерацию будет действовать и дальше. От двадцати мегагородов останется десять, потом пять, а в конце концов...

«Гриф, что-то этот город не блещет. Надеюсь, другие города у вас в лучшем состоянии. – Не блещет? Не знаю, что вы хотите этим сказать, но других городов у нас нет. Есть лагеря там, где руду добывают. Но городов нет.»

Выезд из Последнего Города будет возможен лишь на бронезавре с автоматическими огнеметами, срабатывающими на всё, что движется. А общение с другими цивилизованными мирами - только по воздуху, или через космос.

Но понадеемся, что агломерационное будущее останется лишь во внеземном разуме юргенсов-гонтмахеров, а по «невидимой руке» рынка, выжимающей сок из России, врежет меч-кладенец.

Россия просто вспомнит о своей традиции. И через 50 лет это будет страна малых городов. Страна, которая решает проблему освоения своей земли и продолжения жизни народа, а не увеличения вложений в западные банки и ипотеки.

Малые города будут соединять аграрную и индустриальную сферы, обеспечивать перетекание технологий и капитала между ними.

Малые города станут центрами притяжения для россыпи объединенных и кооперированных крестьянских хозяйств. Когда так много пустующей земли, легко создавать крупные эффективные хозяйства, использовать старые и новые методы беспашенного земледелия (сев в стерню, «no-till») в сочетании со сложным севооборотом.

Крестьянские земли будут защищены казачьим фронтиром. Казачьи войска, расселенные по окраинам, станут сочетать военно-территориальную, полицейскую, административную и хозяйственную функции, а опираться на коллективное владение землей.

Под казаками имеются ввиду не только казаки с родословной («по отечеству»), и уже конечно не «отдельный народ», а все, кто желает исполнять казачью службу. Их-то, используя старую терминологию, верстают или прибирают в службу. Именно так пополнялось служилое казачество в 16,17 вв., да нередко и позже.

А государство скрепит воедино весь этот пространственно-хозяйственный организм строительством транспортных и информационных магистралей.

При выезде из большого города наших потомков будет окружать не тьма над бездной (как то задумали инсоровцы), а множество огоньков.

Вдоль трансроссийских трасс, пересекающих в широтном направлении всю территорию страны и связывающих её за счет высокой скорости движения грузов и людей, расцветут гроздья небольших городов, старых и новых...

Как говорили Отцы церкви: «Зло – это непосеянная трава». Для нас проектируют будущее, в котором нас нет, только потому, что мы сами позволили это. Мы сооблазнились пластмассовыми побрякушками «мира-супермаркета», позволили себя расколоть, разобщить, атомизировать. Нас научили ненавидеть свою традицию, вообще всё, что было созидательным в нашей истории, потому мы и отдали будущее в чужие руки, «невидимые руки» рынка и липкие ручонки юргенсов-гонтмахеров. Но меч-кладенец, который способен дать по этим рукам – это сплавленные и закаленные вместе единство, надежда и знание - он всё ещё ждёт нас.

Александр Тюрин специально для badnews.org.ru